— Стремянка есть? — тихим голосом спросил он. Фролов впервые услышал этот голос, все остальное время до этого неприятный человек молчал. Голос был под стать — едва слышный, шелестящий, как змеиное шипение.
— За тем стеллажом, — негромко сказал Фролов, с опаской глядя на него. Тип лишь снова кивнул и удалился. Через минуту он установил лестницу под потолком и, забравшись на нее, посмотрел вниз.
— В центре комнаты свет погасите, — негромко потребовал он. Фролов щелкнул одним из выключателей, и часть ламп погасли, погрузив архив в зловещий полумрак. Странный тип тем временем осторожно снял одну из них и принялся разглядывать провода.
— Костик, что еще он, на хрен, делает? — пробормотал Фролов звенящим от напряжения голосом.
— Свою работу! — с привычной усмешкой ответил Петровский.
Спустя еще несколько минут тип спустился вниз и осторожно, почти без звука, поставил лестницу на место. Затем опять скрылся среди стеллажей.
— Костя, а нельзя побыстрее? — гневно осведомился Фролов.
— Нервничаешь? — хмыкнул Петровский, — сам сказал, что сюда никто не придет.
— Про береженого сам все знаешь! — буркнул Фролов.
— Знаю, — Петровский кивнул, продолжая смотреть куда-то в пространство, вглубь полутемного помещения, — вот только с верой у нас всегда были натянутые взаимоотношения…
Десять минут, которые тот странный тип провел в другом конце комнаты, показались Фролову вечностью. Человек показался в проеме между шкафами и поманил Петровского пальцем. Тот поднялся со своего места и подошел. Через секунду они скрылись с другой стороны стеллажей. Фролов на цыпочках подошел поближе, пытаясь услышать их разговор.
— Что скажешь? — негромко спросил Петровский.
— Сотня, — прошелестел в ответ голос неприятного типа.
— А не много?
— А не мало? Дело-то, Костик, непростое… я соглашаюсь только потому, что знаю тебя. И поверь, это более чем по-божески. Сотня…
— Ладно, я тебя понял.
К изумлению Фролова в голосе Петровского послышалось практически смирение. Похоже, с этим странным типом он считался. И даже, кажется, побаивался… не укладывалось в голове. В мире есть люди, которых Костик Петровский опасается. Вот только от этого становилось еще больше не по себе. Насколько же страшными должны быть эти люди, если даже бывший рэкетир Алан при жизни вызывал у Петровского лишь презрительную ухмылку? И откуда их Костик вообще знал таких людей? Фролова против воли передернуло.
Спустя пять минут Петровский и странный тип со шрамом на лице показались из-за шкафов.
— Все, уходим, — коротко распорядился Петровский.
Когда они вышли в коридор, Фролов, вновь оглядевшись, закрыл дверь ключом. Все оставшееся время по пути до своих машин они молчали. Даже не пожав на прощание руки, удостоив их лишь короткого кивка, странный тип сел в старенькую иномарку и быстро уехал. Фролов проводил машину взглядом и посмотрел на Петровского.
— Нужно сделать еще один дубликат твоего ключика, — сказал тот, глядя на приятеля.
— Будет тебе дубликат, — мрачно пообещал Фролов, — только мне непонятно, как ты собираешься вынести из архива такое количество дипломов на глазах изумленной публики!
— Я же сказал: техническая часть за мной! — протяжено проговорил Петровский.
— Костик! — Дмитрий очень серьезно посмотрел на своего приятеля, — кто это был? — он указал глазами туда, где минуту назад скрылась машина странного типа со шрамом на скуле. Петровский, проследив направление, криво ухмыльнулся и поманил Фролова пальцем. Тот наклонился к нему.
— Волшебник, — прошептал Петровский, издевательски кивнув головой.
До дома Макаров теперь добирался на автобусе. Такси стало непозволительной роскошью. Нет, деньги пока еще оставались, пожалуй, даже приличная сумма… да вот надолго ли их хватит? По идее, у него должна была быть определенна доля в «общаке». Доля грязных и мерзких денег. Сможет ли он заставить себя опять пойти с ними на диалог и вновь прикоснуться к этим деньгам? Вряд ли.
Сергей поднялся на свой этаж и открыл дверь своим ключом. Куртку он просто повесил на крючок, сумку швырнул в угол комнаты.
— Привет, Сереж! — мама Анна Александровна знала, что никто другой прийти сюда просто не мог.
— Привет, мам, — устало сказал Макаров, войдя в зал.
— Как там у тебя дела? — заботливо осведомилась мама, — я там, кстати, приготовила твой любимый бифштекс! — она улыбнулась сыну.
Глядя на добродушно улыбавшуюся мать, Макаров едва не расплакался. Как было сказать ей, что вскоре все вернется на круги своя? Вернется к тому, откуда началось…
— Дела по-разному, мам, — взяв себя в руки, Сергей ответил как можно более спокойно.
— Диплом-то пишешь уже? — спросила мама.
— Потихоньку, — соврал Макаров. Ни к чему ей было знать, как сегодня студенты «пишут» дипломы, — мам, я… мне надо тебе кое-что сказать. В общем… — он замялся, — тут возникли кое-какие проблемы. По работе…
Сергей сглотнул и посмотрел в окно, за которым уже начало смеркаться. Мама придвинулась поближе и погладила его по руке.
— Говори, сыночек! — сказала она, — ты же знаешь, что я всегда тебя поддерживала. И сейчас поддержу…