— Короче, я так понимаю, предложил наш Артемчик тебе с ним прилечь? — Вика криво ухмыльнулась, глядя на вытиравшую слезы Аксенову, — нет, так не пойдет… на салфетку. Потом в сортир пойдем, у тебя вся тушь растеклась… не, подруга, так точно нельзя! — она покачала головой.
— Вот и я говорю… стой! — Юля изумленно посмотрела на Вику, — а откуда ты знаешь, что он предлагал…
— Догадалась, — на этих словах уже Вика опасливо огляделась по сторонам, — только не трещи об этом на каждом углу…
— Вик, да как не трещать?! — воскликнула Юля, вновь едва не заплакав, — он же теперь меня совсем со свету сживет! Надо кому-то сказать, должна же быть управа! Только… только я не знаю, кому! — она посмотрела на подругу умоляющим взглядом.
— Подруга, ты как из детсада! — Вика сердито сверкнула накрашенными глазами, — кому ты жаловаться собралась? Ты в курсе, кто его сюда посадил? Может, у тебя батя мент или мама ректор?
— Нет, — Юля покачала головой, — учителя школьные…
— Да я в курсе, не напрягайся! — Вика отмахнулась, — короче, ты реально хочешь кому-то настучать? Не, подруга, не прокатит, сама вылетишь! Мы с тобой для них — лимита, село «верхняя задница», нам никто не поверит. А вот ему — подающему надежды преподу и кандидату наук — в легкую.
— Но… так же нельзя… — пробормотала Юля, — и что делать?
— Подруга, ты реально хочешь, чтобы я это озвучила? — фыркнула Вика, — дать ему! — она твердо посмотрела на Аксенову.
— Что? — в горле у Юли пересохло, — как это?
— Если до сих пор еще не знаешь, кино посмотри! — хмыкнула Вика. Юля смотрела на подругу и не верила своим ушам.
— Вика, но это же мерзко!
— Как сказать… — задумчиво проговорила Вика, разглядывая сигарету в своей руке, — денег он все равно не возьмет, они ему на хрен не упали. А другого выхода у тебя точно нет. Придешь, извинишься, если нахамила, он это любит… отнесись к этому, как к должному. Это же не проституция, в конце концов…
— Вик, а что это? — Юля дрожала всем телом. Голова кружилась. Она отказывалась верить в происходящее. Она не знала, что предпринять. Нельзя же так! Как же это могло происходить?!
— Необходимость, если хочешь дальше здесь учиться, — спокойно ответила Вика, — ты прости, подруга, если жестоко, но иного выхода у тебя все равно нет. И, кстати, между нами говоря, Перевертов, конечно, г…н, но там у него все в порядке… — Вика указала глазами, — так что, не самый плохой партнер. Сколько у тебя их еще будет? К чему заморачиваться, раз выход простой?
— Что? Откуда ты? Так ты… нет! — нижняя челюсть Юли затряслась. Она не могла в это поверить.
— Да, если так хочешь, я с ним трахалась! — рявкнула Вика, с силой отбросив окурок, — и тебе давно пора бы повзрослеть! Времена моралистов прошли, и они сами скоро вымрут! Так устроен мир, подруга, ты просто принимаешь его правила или ломаешься! Вот и все!
— Я не верю… — прошептала Юля, пятясь назад, — ты…
— Я просто стараюсь выжить, как и все, это еще не делает меня б…ю, как ты сейчас, по ходу, думаешь! — сердито заявила Вика, глядя на подругу, — сними ты уже свои розовые очки, в мире куда больше красок и все они отдают цветом дерьма! Давно бы уже сделала вид, что тебе все нравится, хотя не исключаю, что понравится реально и все! В чем проблема?!
— Как ты только можешь… — из глаз Юли полились слезы. Она развернулась и побежала куда глаза глядят. Вика проводила ее взглядом и, покачав головой, потянулась за второй сигаретой.
В который раз за последние дни Петровский открыл папку «фотографии». По-хорошему давно пора было отпустить и жить дальше, сжечь мосты, стереть все воспоминания. В том числе фото… он бы сам так учил. Учил бы любого. Но не себя…
Он вновь стал пролистывать в смартфоне снимки, на которых они были запечатлены с Мариной. Первое «сэлфи» на ее рабочем месте еще в 2011-м, когда он не был соучредителем «Оазиса», в котором они и познакомились. Совместное фото в кинотеатре. Фотографии со дня рождения Петровского в 2012-м, еще до ссоры с Соболевым. На снимках все веселились и улыбались. На этих фото был, наверное, все же искренне радовавшийся за него Андрей Соболев, еще живой Славик… наверное, сам виноват, что потом все испортил. А вот они с Мариной катаются на «картах». И совсем уж личные фото, которые она, смеясь, просила удалить…
— Да, — только и сказал Петровский, окинув взглядом пустую квартиру. Поставив телефон на блокировку, он сунул его в карман и направился на балкон.
Было холодно. Но ему было плевать. Достав сигарету, он открыл окно и закурил, глядя во тьму двора. С минуту он размышлял. Затем достал телефон из кармана и, зайдя в справочник, стал листать контакты, ища нужный.
«Соболев», — высветилось на экране. Некоторое время Петровский задумчиво смотрел на дисплей, периодически ловя себя на том, что большой палец тянется к кнопке «вызов». А затем покачал головой и опять убрал телефон в карман…
Ненадолго, потому что в следующую секунду мобильный ожил сам. Петровский взял его в руку и уставился на экран. Этот номер не был сохранен в справочнике, но он знал, кто звонит. По коже пробежал холодок…