Серб проскочил мимо него и припал к развороченному слуховому окну. За ним мелькнула спина Соломона, убегавшего по крыше. Даниил прицелился и выстрелил, но не попал. По голове его ударили крылья турманов, выпущенных Кухаренко, которые рвались из дыма и огня через разбитое слуховое окно вверх, к небу.
Путаясь в заборах, Никифор обежал лавку кругом. Едва он остановился, чтобы оглядеться, как сверху, с крыши, на него обрушилась какая-то тень и сбила с ног.
Соломон наступил на спину Никифору, лежащему плашмя, и пробежал вперед, в промежуток между двумя каменными стенами. Потом он одним движением перемахнул через кирпичную кладку, запирающую тупик, и нырнул в подвал, расположенный за ней.
Штольни между Балаклавой и Севастополем, Крым
Пушечный выстрел ударил по камням завала. Теперь орудие было установлено далеко от него и предусмотрительно закрыто баррикадой, сооруженной из камней. Прокатилось гулкое эхо, и свод над пушкой слегка сотрясся. За шиворот Ньюкомбу сверху протекла небольшая струйка песка. Он нервно повел плечами и впился взглядом туда, вперед, где из-за завала огрызнулись штуцеры пластунов.
Очередное ядро ударило в завал, и Биля стряхнул со спины мелкие камни, засыпавшие ее. Лицо Вернигоры, припавшего к прикладу, заливала кровь. Али прижался спиной к стене и вдруг снова запел одну из своих гортанных песен. Чиж зарядил штуцер и быстро глянул вперед, поверх камней.
Пуля щелкнула по стволу орудия, дала рикошет и свалила с ног солдата, находившегося рядом с Ньюкомбом. Но тот вроде бы даже не заметил этого.
– Сколько вам еще надо выстрелов, чтобы вы разнесли эту загородку, черт вас побери? – холодно спросил Ньюкомб канонира.
Кравченко повернулся к Биле и широко перекрестился.
– Все, Григорий Яковлевич. Пришел наш час! – сказал он.
Али все громче вел свою песню.
Глаза пластунов были теперь устремлены на Билю. Камни завала содрогнулись от очередного попадания. Казаки вжимались в щели, отворачивали головы от камней, летящих во все стороны.
Отзвук пушечного выстрела еще не стих, и тут к нему добавился какой-то далекий гул, похожий на звук лавины. Свод вдруг треснул и обвалился примерно посередине между позицией пластунов и английской пушкой. Теперь коридор в этом месте был завален рухнувшей кладкой свода.
К Ньюкомбу подошел старый канонир с «Таифа». В свете факелов его красноватое лицо казалось багровым, длинные седые бакенбарды были обожжены и осыпаны пылью.
– Сэр, мы зарядили орудие картечью, но стрелять здесь больше нельзя.
– Может быть, вы хотите возглавить атаку?
– Это не мое дело! Но стрелять мы больше не будем. Разве что один раз, если эти черти вылезут.
– Милейший мистер Ньюкомб, стрелять здесь действительно нельзя! – раздался вдруг где-то поблизости знакомый каркающий голос Слейтера.
Ньюкомб взял факел из рук пехотинца, стоявшего рядом, и осветил черную фигуру военного советника. Он никак не ожидал увидеть его здесь, но ни один мускул на его лице не дрогнул.
– Вы пробовали убедить их сдаться? – совершенно спокойно, как ни в чем не бывало спросил Слейтер.
– Удивительно видеть вас в таком месте! – ответил Ньюкомб, возвращая факел солдату.
– Вы знаете, я люблю театр, особенно эффектные развязки.
– Тогда вы появились здесь как раз вовремя. Знаете, что эти дьяволы сейчас делают? Они пытаются замуровать себя в этом тупике и, судя по всему, собираются дорого продать свою жизнь.
За спиной у Слейтера из тени вышел матрос с «Таифа».
– Мистер Ньюкомб, капитан приказал мне передать вам корреспонденцию, – сказал он и протянул ему два конверта.
– Матрос, вы, кажется, сделали это не вовремя! – заявил Слейтер, который явно был недоволен.
В его желтых глазах мелькнула тень беспокойства.
Но Ньюкомб уже забрал письма и небрежно сунул их в карман.
– Мистер Ньюкомб, насколько хорошо вы знакомы с современной военной историей? – спросил вдруг Слейтер.
– Мне кажется, в достаточной степени.
– Тогда вы, надеюсь, знаете, за что командующий французскими войсками генерал Пеллисье, наш бравый союзник, получил свое элегантное прозвище Коптитель. Чем алжирские дикари лучше этих?
– Это не очень чистоплотный способ.
– Бросьте! Вы собираетесь ждать, пока они умрут с голоду? А вдруг для того, чтобы этот коридор стал для нас могилой, хватит не пушечного, а пистолетного выстрела? Посмотрите на свод! А так через два часа они сдадутся, или же мы сможем спокойно осмотреть их трупы.
– Стилет у них. Я уверен, – чуть подумав, сказал Ньюкомб.
– Вот и прекрасно, – ответил на это Слейтер и осведомился: – Вы заметили, что в этом коридоре есть естественная тяга в их сторону?
Ньюкомб поднял голову и посмотрел на пламя факела, который держал в руке тот самый пехотинец. Оно действительно слегка клонилось в сторону завала. Он снова взял его в руки и опустил. Здесь тяга была еще сильнее.
Биля высыпал на ладонь чай и сахар, смешал их, закинул в рот и стал медленно пережевывать. Пластуны соорудили из больших камней что-то вроде небольшой крепости, теперь лежали у бойниц и вглядывались в темноту.
