В конце английской колонны, которая втягивалась в длинное ущелье, ехали Ньюкомб, Кэтрин и Елецкий.
Ньюкомб внимательно взглянул на него и проговорил:
– Я тут подумал, Елецкий, а что вы будете делать в Америке? Право, ну зачем вам туда?
Елецкий посмотрел на Ньюкомба, но промолчал.
– Пожалуй, я вас еще подержу при себе. Нечего вам там делать, – добавил Ньюкомб.
В это время конь Елецкого споткнулся о камень. Всадник потерял равновесие и свалился прямо под копыта, в мелкую желтую пыль. Это получилось так забавно, что даже Кэтрин не могла сдержать улыбку.
– Елецкий, да вы просто прирожденный Панч! Вам самое место в цирке! – заявил Ньюкомб и глумливо хохотнул.
Елецкий молча отряхивался от пыли. В его глазах горела темная ярость, но когда он поднял голову, от нее не осталось и облачка. Этот неудачник вдруг весело засмеялся.
Чиж отсчитывал шаги от самого носа Качи-Кальона.
– Восемьдесят восемь, восемьдесят девять, – старательно бубнил он.
За Чижом шли Кравченко и Биля. Они улыбались, видя, как высоко он поднимал ноги.
У подножия скалы переминались кони, привязанные к деревьям, но Даниила и Вернигоры нигде не было видно.
– Девяносто один, девяносто два, девяносто три, – проговорил Чиж и уперся в остатки какой-то древней кладки, рассыпанной перед ним.
Она образовала небольшой, но довольно крутой холм, поросший кустарником и деревьями.
Биля и Кравченко остановились, а Чиж решительно продолжал отсчитывать:
– Девяносто пять, девяносто шесть, девяносто семь.
На последнем числе – сто четыре – Чиж оказался ровно на вершине холма и почесал в затылке. Копать здесь явно было бы трудновато.
– Нешто лопату тебе принести, Федя? – издевательски спросил снизу Кравченко.
– Лопатой тут не взять, – совершенно спокойно ответил на это Чиж. – Кайло надо было брать.
– Здесь кайлом, наверное, целый год долбать придется, – сказал Кравченко. – Да и то, может, мало будет.
– Вот и помоги ему, Николай Степанович, – произнес Биля.
– Это каким же манером?
– Готовь порох.
– А сами с чем же потом останемся? Тут, может, три пуда его нужно!
Чиж опустился на корточки, достал кинжал и стал вырубать корень дерева, уходящий вниз, меж камней. Он вытащил его, расширил щель, лег на камни, принюхался, потом махнул рукой Биле и Кравченко.
– Чуете? – спросил Чиж и повернул голову к есаулу, который опустился на камни рядом с ним.
– Вода! – сказал Биля.
Кравченко наклонился к Чижу, тоже втянул в себя воздух, вздохнул, встал, снял с плеча штуцер и начал обходить вершину кладки, постукивая прикладом по камням.
Описав круг, он остановился, сел на валун, немного подумал и проговорил:
– Все не срезать. Можно попробовать дыру пробить, но как бы этот купол весь донизу не свалился. Каменюки здоровенные, их нам даже конями не вытащить. Думаю, это колодец. Над ним в старые времена какая-то хоромина стояла. Может, он и засыпан целиком. А если нет, то мы его сейчас развалим. Зря только порох потратим, вот что я вам скажу.
– Николай Степанович, а ты так срежь, чтобы все вверх пошло да на сторону. Ты же мастеровитый человек, вот и покажи себя! – сказал Биля.
– Покажи им! – передразнил есаула Кравченко, весьма довольный таким признанием с его стороны. – Но уж тогда все под мое начало поступайте. Мне одному никак не своротить это дело.
В горах прокатилось эхо взрыва.
Ньюкомб поднял голову, прислушался, посмотрел на солнце, которое уже перевалило зенит. После этого он оглядел медленно ползущую колонну, послал коня рысью и объехал моряков с «Таифа», замыкающих строй.
– Джентльмены, надо шагать пошире! – сказал Ньюкомб, подъехав к боцману и офицеру, которые шли во главе колонны.
Он не знал, что в этот самый момент Биля держал на плечах веревку, которая уходила в отверстие, пробитое взрывом, и осторожно отпускал ее. Над дырой в кладке склонился Кравченко. Там, в темноте, плясали по стенам отсветы пламени.
Чиж, светя себе факелом, медленно спускался в колодец. Далеко внизу серебряной монеткой лежала вода. Пластун поднял голову. В отверстии над ним на фоне голубого неба различалось лицо Кравченко.
– Федор Семенович, что видишь? – спросил тот, и звук его голоса гулко пошел вниз.
– Пока ничего! Колодец, – крикнул Чиж.
– Этот колодец может быть хоть в сто саженей. Веревки не хватит, – сказал Кравченко.
– Вроде уступ какой снизу, травите пока, – попросил Чиж и переложил факел в другую руку.
Веревка над ним вдруг вспыхнула, мгновенно перегорела и оборвалась.
Наверху Биля опрокинулся назад, отпустил веревку. Она пролетела мимо его лица и унеслась вниз, в темноту. Из колодца донесся плеск, вызванный телом, упавшим в воду.
– Убился он, – тихо сказал Кравченко.
Черная вода сомкнулась над головой Чижа. Книзу шахта колодца расширялась, и это спасло его. Он свалился в глубокий и довольно широкий круглый бассейн. Когда вода затормозила его падение, он поднял голову, открыл глаза и посмотрел вверх. Там, на поверхности еще плавало багровое пятно горящего факела. Чиж оттолкнулся ногами от дна и пошел вверх.
