Не успела Лили сделать и нескольких шагов, как проход в гриффиндорскую гостиную открылся снова. С нехорошем предчувствием пришлось какое-то время созерцать пустую комнату, в которую вслед за ней так никто и не вошёл.
— Поттер? — позвала Лили.
Лёгкий шелест материи походил на шорох сухой листы. Словно рябь прошла по воздуху, когда Джеймс сбрасывал с себя плащ-невидимку.
Он стоял в нескольких шагах от Лили, непривычно серьёзный и собранный.
— Ты что? Следил за мной? — укорила она.
— Всего лишь тащился следом, боясь, как бы ты вновь не вляпалась в очередную неприятность, — парировал он.
В принципе дельная предосторожность, но с учетом разыгравшейся между ней и Северусом сцены… совершенно неуместная!
— Проследил? — хмуро буркнула Лили.
— Проследил, — невесело ухмыльнулся Джеймс. — Романтичная такая вышла сценка. Я всё время боялся, что от ругани вы, по законам жанра, перейдёте к поцелуям. Глупее в жизни себя не чувствовал. — Правая ладонь Джеймса зарылась в его густые черные вихры, нервно ероша их. — Доиграешься ты когда-нибудь, Эванс, ох, доиграешься! Мы с Блевотником из-за тебя друг другу точно глотки порвём.
Губы Джемса дрожали в усмешке, но колючий взгляд свидетельствовал о том, что он говорит вполне серьёзно.
— Что ты нашла в нём, а? Понимаю, конечно, друг детства и всё такое… но, взрвывастые драклы! — он же злобная, ядовитая, извращенная тварь. Неужели ты этого не видишь?
— Чего ты от меня хочешь? — устало глянула на него Лили.
— Правды и определённости.
— Какой правды? Какой определённости?
— Правдивой и определённой. Я никогда не делал секрета из того, как к тебе отношусь. Неужели я не заслуживаю простой честности? Обыкновенной, человеческой честности, без всяких этих ваших девчачьих ужимок — «ой, да я не знаю», «все так сложно», «дай мне время»…
Больно было смотреть в его тигриные глаза — жёлтые, отчаянно-веселые и жестокие.
— Да будь я проклят, если позволю себе и дальше пребывать в этой фарсовой роли! Я не стану больше таскаться за тобой по ночам, надеясь, что выполняю роль рыцаря, а в итоге оказываясь третьим лишним. В общем так, здесь и сейчас я требую от тебя прямого ответа: ты со мной или ты со Снейпом?
— По какому праву ты от меня что-то требуешь? Мы с тобой не встречаемся, Джеймс. И тебе прекрасно известно, что с Северусом…
— Я прекрасно знаю, почему ты не встречаешься с Блевотником! Потому что он тебе этого не предлагал. И не предложит, не надейся. Он же у нас вечная жертва обстоятельств, обязательств и ещё один Мерлин Великий знает, чего. Твой жалкий задротик Снейп боится чихнуть без благословения своего пидараса Малфоя, а тот…
— Не смей поливать Северуса грязью!
— Не вижу проблемы. На нём дерьма столько, что лишний ковшик ничего не изменит.
— Признайся, Джеймс, высокая мораль не имеет никакого отношения к той ненависти, которую ты к нему питаешь? Ты просто банально ревнуешь.
Он снова нервно взъерошил кудрявые вихры:
— Ревную. А ещё, не вижу смысла скрывать презрение к этой мрази.
— Почему это он мразь? — с вызовом спросила Лили. — Потому что так говорит Джеймс Поттер?
— Да, потому! Поэтому по самому! И ещё по многому другому. Скажи, ты действительно согласна отпускать время от времени Снейпа в постель к Малфою и к Волдеморту, и ещё к парочке-троечки пожирателей? К кузине Сириуса, например?
— Это все грязные сплетни, Джеймс. И я им не верю.
— Ты дура, Эванс, — холодно бросил Поттер. — Но не смотря на это я предлагаю тебе стать моей невестой.
— Очень жертвенно, но совершенно ни к чему.
— Значит — нет? Вот так сразу? И ты даже не подумаешь? — сжал он кулаки в карманах.
— Что тут думать? Если в ответ на подобное предложение ты не готова сразу сказать «да», — «да!», не задумываясь, — ответ очевиден. Зачем ты только мучаешь нас обоих этим разговором? Сам ведь только что всё видел и слышал. Мне нечего добавить. Я слишком уважаю и тебя, и себя, чтобы принять сделанное тобой предложение. Если хочешь знать, я люблю тебя даже сильнее, чем ты способен себе вообразить. Но проблема в том, что Северуса я люблю больше. Я не хочу быть с тобой, а его искать глазами. Я так не смогу. И ты не сможешь — тоже.
Джеймс побледнел. Его легкие, словно летящие черты, заострились.
— Ясно, — коротко кивнул он.
— Прости, — сокрушенно опустила голову Лили.
— Не стоит извинений. Я сам просил тебя быть честной.
Он силился удержать привычную ухмылку на побледневших губах, но Лили видела, что ему больно.
Господи, ей и самой чертовски больно! Она всего этого не хотела! Но что же ей делать? Уж лучше так, с плеча, чем бесконечные кружения вокруг да около.
Джеймс поймёт её, Лили знала. Если кто-то и способен понять, то только он. Они ведь сделаны из одного теста.
— Спокойный ночи, Джеймс, — выдохнула она ему вслед.
И так и не услышала ответа.
Лили надеялась, что как только её голова коснётся подушки, она провалится в глубокий сон без сновидений, но не тут-то было. Перевозбужденный эмоциями и впечатлениями мозг не желал отключаться. Она ворочалась с одного бока на другой, окруженная лицами Северуса, Джеймса, Терезы, Сириуса.
