— Не вам мне рассказывать, что каждый дар уникален, — покачивая кубок, Серпинар поглядывал на Эдвина. — Вы воспроизвели дар Софи Лантер. Все основные характеристики были вплетены в ловушку в качестве приманки. Значит, она жива. А Миньер считал, что она находится в стране. Кроваво-красное вино полилось в кубок третий раз, но движения Великого магистра были уверенными, аккуратными.
Ни намека на усталость или на действие спиртного. — Тогда почему ее до сих пор не обнаружили? Так долго скрывать дар и в придачу обходиться без магии нельзя, нахмурился Талир. — Если память не изменяет, с той ночи прошел год.
— Четырнадцать месяцев, — улыбка Серпинара стала жутковатой, в мелодичном голосе послышались металл и предупреждение. — Эдвин Миньер четырнадцать месяцев скрывал свой дар. Так, что улавливатели магии не стали защитой ни для тюрем, ни для хранилищ. Он похищал артефакты. Ценные книги. Помог бежать четырем арестованным. Видите, так долго скрывать дар вполне возможно.
Он закончил жестко, не терпящим возражений тоном. Талир счел за благо промолчать. Великий магистр отпил еще вина, сел к столу, облокотился на него. Ненадолго в комнате стало тихо. Слышно было, как кровь капает с лица Эдвина на пол.
Серпинар устало провел рукой по лбу, отставил кубок. — Простите мне мою резкость, Левент. Неделя допросов позади, а ответов нет. Он чрезвычайно упрям, как и Софи Лантер.
— Тогда она тоже не будет сотрудничать с нами, — резонно возразил Талир. — Получается, мы ищем ее, чтобы казнить.
Серпинар отрицательно покачал головой.
— Признаться, Софи Лантер интересует меня меньше ее дочери.
Магистр Талир недоуменно приподнял бровь. Видимо, Серпинар приблизил его недавно и раньше не считал нужным посвящать в детали.
— Девочке скоро год, а охотники до сих пор ее не нашли. В тоже время дар ребенка был настолько сильным еще в утробе матери, что отображался на карте даров.
— На карте даров? — осторожно уточнил Талир.
Серпинар окинул его задумчивым взглядом.
— Налейте мне еще, — жестом указав на карафу, попросил магистр. — И возьмите в том шкафу вторую бутылку. Вам тоже нужно отдохнуть.
Молодой инквизитор встал, пошел к указанному шкафу. — Кубки на верхней полке, — опершись щекой на руку, Серпинар даже не следил за действиями подчиненного. Он неотрывно смотрел на измученного многодневной пыткой Эдвина. Даже ощущая только слабые отголоски боли, я понимала, что Серпинар пленника едва не убил.
Хлопок вытащенной из бутылки пробки, вино полилось в карафу. Густое, темное, как кровь. Пауза затянулась, Великий магистр казался задумчивым, а Талир явно не решался нарушить ход его мыслей. На пол мерно капала кровь, сознание Эдвина затуманивалось, казалось, он вот-вот провалится в беспамятство.
— Чувствуете, как изменился букет? — голос Серпинара выдернул Эдвина и меня из полузабытья.
Талир принюхался к вину, покачивая кубок.
— Нотка сирени? — удивленно уточнил он.
— Вы правы, — с улыбкой ответил Великий магистр и поднял кубок. — За верность нашему делу.
— За верность, — откликнулся Талир и отпил.
— Я говорил о карте, — напомнил Серпинар. — Карта даров — это артефакт, который Миньер с пособницей уничтожили. Артефакт, с помощью которого мы отслеживали появление новых даров. Артефакт, заменявший Ордену отряды охотников. Показывавший местоположение всех носителей волшебной искры в королевстве.
Он отпил вина, отставил кубок.
— Миньер долго не вызывал подозрений. У него, видимо, был какой-то артефакт, скрывающий дар. Думаю, такой же он сделал и для Софи Лантер, которую почти полгода укрывал от Ордена. Поэтому я не мог обнаружить ее на карте и арестовать за убийство Его Высочества и трех магистров. Серпинар вздохнул, снова устало потер глаза.
— А потом на карте появился новый дар. В месте, где его не должно было быть. Представьте мое удивление, когда, ожидая встретиться с его носителем, я обнаружил Софи Лантер. Ее дар был скрыт. А дар ребенка ощущался вполне отчетливо, Великий магистр усмехнулся. В голосе послышалась издевка. Миньер все предусмотрел. И недоступное для моих птиц убежище. И маскировка дара. Вот только не учел, что один артефакт скрывает один дар. Не подумал, что от занятий любовью бывают дети, обладающие собственными дарами. Он хмыкнул, покачал головой, потянулся к кубку. Талир благоразумно молчал, время от времени отпивая вино.
— Заставить девушку рассказать о Миньере не получилось. Чрезвычайно упрямая и все время его защищала. Но ее помощь, в конце концов, была не так уж необходима. Дар ребенка привел охотников к источнику. Они пришли слишком поздно и не смогли помешать ритуалу. Карта уничтожена. Жаль, хорошая была вещь.
Серпинар замолчал, задумчиво поглаживая пальцем рельефный рисунок на кубке.
— Если дар девочки сильный, его обязательно заметят, — заверил Талир.
— Конечно, — спокойно согласился Великий магистр. — Даже если скрывающий дар амулет теперь носит девочка, она выдаст себя и мать каким-нибудь волшебством. Рано или поздно.
Серпинар говорил медленно и задумчиво глядел на Эдвина.
Заметив этот взгляд, молодой инквизитор предположил:
