До того мы проводили много времени рядом. Но не вместе. Тогда на берегу все было иначе. Я вдруг поняла, что очень мало разговаривала в последние дни. Давала короткие указания коболам, изредка обращалась к Эдвину. Мне было некогда. Я искала ответы, совершенно забыв о том, для кого этим занималась.
Теперь же впервые за долгое время общалась с Эдвином. Говорила о Керди, о семье судьи, у которого жила и работала, делилась переживаниями о судьбе Лайри. Рассказывала о Самире и других знакомых, даже осмелилась упомянуть Талира и магистров Ордена. Золотой дар откликался эмоционально, ярко. Эдвину явно нравились перемены, мое стремление к общению. Я наслаждалась магическим ответом безмолвного собеседника, радовалась его открытости и говорила, с каждым словом опять впуская Эдвина в свою жизнь.
Солнце клонилось к закату, на траве в тени лежали три крупных гольца. Итог непродолжительной магической рыбалки. На ледниках в доме осталось не так много мяса, тратить его на себя я считала неправильным.
Сосредоточившись на проплывающей неподалеку рыбине, выдернула магией и ее. Этот голец оказался самым большим и отчаянно бился о землю, пока я его не оглушила. Его метания и усилия были сравнимы с моими. Такие же безнадежные.
Оглядев улов, посмотрела на солнце и тут заметила высоко в небе птицу. Скорей всего ястреба, возможно, орла.
— Нам нужно в Гнездо, — выдохнула я, не сводя глаз с далекой точки в вышине.
Дар Эдвина откликнулся недоумением.
— Они умели перекидываться, — повернувшись к волку, продолжила я. — Они могут напомнить тебе, как это делать. Его удивление сменилось воодушевлением, а у меня снова появилась надежда.
Задерживаться в доме не стали, вышли на следующий день. Я уже знала, что ожидает нас по дороге к Гнезду, готовилась к боям с монстрами и нежитью. Напоминала себе, что Эдвин прекрасно путешествовал по этой местности один. Ему хватало одних лишь артефактов.
Просмотрев состояние защищающих дом и подпитывающих кобол плетений, обновила волшебство. Собрав еды в дорогу, взяла амулет с опалами, но надевать не стала. В торфяных болотах водилось множество разнообразных монстров, но в их числе не было инквизиторов. Мне же не хотелось отказывать себе в удовольствии чувствовать дар Эдвина и отклик своей магии на него. Это единение волшебства золотыми и серебряными нитями переплетало наши дары, приятно щекотало чувства, дразнило шальную надежду на примирение. И чем дальше мы отходили от дома, чем полней становился мой измотанный артефактами и тревогами резерв, тем ярче чувствовалась эта связь.
Я наслаждалась взаимной тягой даров, общением с Эдвином и отзывчивой эмоциональной составляющей его дара. Получала удовольствие от путешествия и не страшилась ни монстров, ни диких зверей, ни ловушек.
Я боялась другого. Боялась загадывать, предполагать и даже давать своим чувствам к Эдвину хоть какое-то название. Опасалась упреков, которые он, несомненно, выскажет, когда снова станет человеком. Ждала, что Эдвин, зависимый от меня сейчас, не захочет меня видеть после превращения. Ведь тогда, всерьез решив, что он мог осознанно навредить мне, я желала отомстить за смерть нерожденной дочери, причинить ему как можно больше боли. Я предала его.
Даже задумываться об этом было больно. И я жалела, что не послушалась доброго совета и не поговорила тогда с Эдвином.
К Гнезду подошли еще днем, но до самого вечера я не решалась подняться по узкой горной дороге к воротам крепости. Не могла избавиться от ощущения, что это верный способ оскорбить и настроить против себя призраков.
Солнце уверенно клонилось к горизонту, с торфяных болот наползала дымка. Мы с Эдвином расположились на широком, теплом камне и ждали заката. Присутствие призрачных воинов становилось все явственней. Даже зная, что они ничем мне не угрожают, с трудом сдерживала дрожь, натянув на плечи одеяло.
— Добрый вечер, баронесса, — раздался знакомый голос высокомерного лорда Циема. — Не ожидал увидеть вас. Тем более в таком обществе.
Эльф был еще очень прозрачным, как тонкое стекло. Но удивление в его чертах читалось отчетливо. Как и недовольство.
— Добрый вечер, лорд Цием, — я приветливо улыбнулась Орлу, хоть его тон основательно подпортил радость встречи. — Это не обычный волк, а…
— Я знаю, — оборвал призрак и, словно подчеркивая свое превосходство, уточнил: — Я знаю. Странно, что виконт Миньер терпит ваше общество.
Эдвин зарычал. Впервые с того момента, как я сняла с него лишающего памяти клеща. Не просто сердито, а зло, предупреждающе, опасно. В это рычание была вложена и магия такой силы, что у меня от животного ужаса стуком зашлось сердце, зашевелились волосы на затылке, по всему телу пробежал холод. Эльф не ожидал подобного отпора и отступил на шаг. Быстро сориентировался, усмехнулся.
— Вы правы, мне не стоило вмешиваться.
Прозвучало как просьба о прощении, хоть таковой и не являлось. Но Эдвин кивнул, видимо, зная, что лорд на большее неспособен.
