Пока он представлял меня хозяевам, я с любопытством рассматривала высокого статного главу рода Орла, облаченного в панцирный доспех. Судя по пятнам крови, лорд бился отчаянно, насмерть. Как и очень молодой лорд Хаттий, поразивший ярко выраженной магической силой. Значительно более выраженной, чем у леди Тимеи, которую Эдвин назвал исключительно одаренным магом. Лорд Хаттий, производивший впечатление юнца, заинтересовал меня больше других. Хоть и вел себя скромно, редко встречался со мной взглядом, не стремился вступать в разговоры и старался держаться в тени своих старших родственников.
Лорд Цием не ошибся. Нам обрадовались, приняли радушно. Настолько гостеприимно, насколько способны высокомерные чистокровные эльфы из рода Орла, все свое существование мнившие себя исключительными.
Тон беседы задавали лорд Брешаан, его сын и леди Тимея. Несмотря на дружелюбие и спокойную обстановку, в разговорах по-прежнему ощущалась церемонность. К Эдвину и ко мне призраки относились с толикой снисхождения. Нет-нет, намеренно превосходство никто из них не показывал. Но в нас видели младших, более слабых, меньше знающих, менее достойных. Это проявилось с самого начала и не изменилось за пару часов беседы. Понятно, почему Эдвин не стремился общаться с эльфами чаще. Долго выносить подобное отношение трудно.
То, что призраки не обращались даже друг к другу лишь по имени, влияло и на нас с Эдвином. Заговаривая со мной в их присутствии, он обезличивал фразы, избегал обращения на "ты". Беседуя с эльфами, я называла Эдвина виконтом или лордом, он меня — баронессой или леди. От этой официальности между нами, от многократного подчеркивания титула становилось зябко.
Расположились в малой трапезной на первом этаже восточного крыла. Пока я задергивала тяжелые занавеси, Эдвин разжигал огонь в камине. Летний вечер выдался прохладным, а от близости стольких призраков пробирало холодом до костей. Но свет нескольких ламп и потрескивание дров в камине делали комнату удивительно уютной. Уцелевший стол покрывала богато расшитая скатерть, полдюжины стульев двумя аккуратными рядами стояли у стола, длинную стену подпирал украшенный резьбой и инкрустациями буфет с посудой, лампами и подсвечниками. В ящиках хранились свечи, рядом в темной стеклянной бутыли масло для ламп. Судя по уверенным движениям Эдвина, он часто пользовался этой комнатой раньше.
Постепенно я привыкала к обществу привидений, к их манере говорить, к тому, как они тщательно обходили предметы. Они изображали живых так старательно, что к концу разговора я им почти поверила.
Даже не удивилась призрачной служанке, когда она принесла поросшую пылью бутылку вина и пообещала приготовить гостям спальни. Мы не стали говорить, что нам хватит и одной. Женщина ушла, и я слышала, как эльфийка разжигала камины в двух комнатах над трапезной.
От предложенного напитка мы вежливо отказались. Эдвин сослался на усталость и необходимость рано вставать. Леди Тимея будто случайно посмотрела на меня, скользнула взглядом к животу и улыбнулась. Я, затаив дыхание, со страхом ждала какого-либо замечания по поводу беременности. Но эльфийская волшебница не спешила вмешиваться в чужую жизнь.
Мы беседовали, ужинали, пили ароматный свежий чай из хрупких, чудом уцелевших пиал, похожих на цветы мака. Орлы много слушали, расспрашивали, живо интересовались делами Ордена, новостями старого знакомого. Правда, несколько раз назвали его четвероногим отступником. Хотя эта замена имени казалась семейным прозвищем любимого племянника. А в устах очаровательной леди Гвильды и вовсе звучала так, словно была уменьшительно-ласкательным вариантом имени Эдвин. Определение "королевская убийца" подобными чудесными свойствами не обладало. Когда меня так первый раз назвал лорд Брешаан, едва не поперхнулась чаем. После второго упоминания сомнительного подвига я, смущаясь и отчаянно краснея, попросила придумать мне какое-нибудь другое прозвище. Просьбу уважили, но с такой недоуменной усмешкой, словно я отказалась от уникального титула. К счастью, это был самый напряженный момент тем вечером. Ни к моей персоне, ни к истории больше не возвращались. Орлы даже не спросили, как Эдвин со мной встретился. И явно не собирались уточнять, что нас с ним связывало.
Хозяева предлагали отдохнуть, уговаривали погостить в замке подольше. Я не задавала вопросов, не вмешивалась в беседу, предоставила Эдвину самому решать.
После позднего ужина леди Гвильда и лорд Цием проводили гостей в спальни. Только оказавшись в полумраке большой и еще не прогревшейся комнаты, вспомнила, что Эдвин зашел в Гнездо за советом. Об этом, правда, за столом не было произнесено и слова.
У меня не было сил сердиться на виконта, хотя ему стоило предупредить об Орлах заранее. Отсутствовало желание даже задумываться о том, какой именно совет ему понадобился. Я слишком устала.
