Шорохи, подрагивание кровати, через пару минут Эдвин обнял меня сзади, словно закрывая от всего мира. Прежде чем заботливо поправить одеяло, поцеловал открывшееся плечо. В его руках мне было уютно и спокойно. По-настоящему, действительно безопасно.
— Я не мог не заметить, что тебе приснилось что-то пугающее, — несколько минут спустя прошептал Эдвин. Поделиться не хочешь?
Хотела отмахнуться, ответить, что все пустое, что это всего лишь сон. Но вовремя остановилась. Вспомнила, что именно из таких недомолвок рождаются подозрения. А хрупкое, возможно, существующее лишь на словах доверие Эдвина было мне очень дорого.
— Ничего нового, к сожалению, — честно призналась я. — Серпинар ищет меня. Но в этот раз он был слеп. Правда, все равно попытался привести меня к эльфийскому камню на берегу. Уж не знаю, почему именно туда.
— Из-за магии очарования, — тихий голос Эдвина прозвучал глухо и как-то пусто.
Невероятно, но, казалось, мне первый раз собирались хоть что-то объяснить. Не желая пропустить ни слова и следить при этом за выражением лица собеседника, повернулась к нему. Он молча подождал, пока я умощусь.
— Это особенная магия, присущая только эльфам. Лучше всех ею владеет род Змеи. Поэтому Великий магистр всегда был лучшим проповедником. Никто не умеет так убеждать, уговаривать и воодушевлять на битву и подвиги, как он. Эдвин говорил спокойно, лицо оставалось бесстрастным. И все же в голосе слышалась обреченность. Ее причина крылась в следующей, очень насторожившей меня фразе.
— Но ты ему пока сопротивляешься. Встретиться с тобой лично он не может. Не знает, где ты. К тому же рассчитывал с легкостью добиться желаемого через заклятие. Он не подозревал, что ты будешь так упираться.
— Я собираюсь и дальше сопротивляться, — вставила я.
— Конечно, — он кивнул, губы тронула учтивая улыбка. Из-за нее мне стало зябко. Подумалось, что встревать с уточнениями было глупо. Веры в себя я не укрепила.
— Из-за твоего упрямства Серпинару нужна помощь артефакта, — спокойно продолжил Эдвин. — Чтобы получить от тебя необходимые сведения, он пытается подманить тебя к эльфийскому камню рядом с местом нонраффиен. Скорей всего, он его дополнительно зачаровал.
— Ты так уверенно об этом говоришь, — не удержалась я.
— Лорд Хаттий заметил на тебе следы чужой магии влияния. Из-за того, что наши дары скрыты амулетами, след неясный, по ровному голосу бесстрастного Эдвина не могла прочитать эмоции, взгляд тоже ничего не прояснял. Поэтому уверялась в том, что новости плохие.
— Сегодня вечером ты довольно глубоко заснула. Тебе явно привиделось что-то пугающее, и в этот момент лорд Хаттий снова уловил принуждение извне. Магия Гнезда скрыла тебя от Серпинара, уберегла от большей части его силы. Но вне этого дома ты беззащитна.
— И что теперь? — старательно сдерживая поднимающееся раздражение, спросила я.
— Леди Тимея и лорд Брешаан подумают, можно ли как-то обезопасить тебя в дороге, — избегая прямого взгляда в глаза, ответил он.
— А если они ничего не придумают?
Сжав кулаки, почувствовала, как ногти впились в ладони. Но хватку не ослабила — лучше недолго перетерпеть боль, чем сорваться сейчас на крик. Превратить наши отношения с Эдвином в очередное развлечение для скучающих призраков я хотела меньше всего.
— Значит, не придумают, — нарочито спокойно ответил он. — Я постараюсь защищать тебя сам.
— Чудесно.
Одобрительное высказывание прозвучало настолько раздраженно, что даже Эдвин заметил, как мне неприятна беседа. Он промолчал, только бросил короткий взгляд на мои губы и снова отвел глаза.
— Я ведь справлялась сама все это время. Без дополнительной опеки!
Хотела услышать прямые упреки в том, что недостаточно сопротивлялась чужой магии. Пыталась вынудить его признать, что больше не верит мне. Поэтому в словах ясно слышался вызов. Но Эдвин его игнорировал.
— Что изменилось? — требовательно уточнила я.
— Он знает, что карту выкрали, — лишенным эмоций голосом пояснил виконт. — Это исключительно ценная для Ордена вещь. Вторую такую сейчас никто не сделает. Он не может допустить, чтобы ее уничтожили. Он усилит давление на тебя. — Я справлюсь, — мое резкое, даже нагловатое заявление ожидаемо не вызвало воодушевления.
— Да, ты постараешься, — блекло ответил Эдвин. — Но ему нужна эта карта. Он будет жесток.
Собиралась возразить, напомнить, что о жестокости не может идти речь, ведь иллюзии неспособны причинять боль. Но вовремя вспомнила, что обычные магические законы не действуют на Великого магистра Серпинара. Его иллюзия заколдовала меня, использовала магическое принуждение. Вспомнились провалы в памяти, огромные глаза безликого и чужая воля, вытащившая меня из постели, затянувшая в подземный ход.
— И долго еще будет действовать заклятие Серпинара? Оно ведь не может быть бессрочным, — от напряжения голос дрожал. Казалось, теперь страх, который я прятала за злостью и бравадой, явственно слышен.
