Но Эдвин не попытался успокоить. Его тон оставался безучастным, будто мы обсуждали скучную формулу. — Леди Тимея считает, что нет, недолго. Чем больше он пытается надавить, тем меньше срок, в течение которого подобное возможно.
Бесстрастный тон, лишенное эмоций лицо, скрытый от меня дар Эдвина и новое упоминание всезнающей эльфийки взбесили. Я из последних сил сдерживалась, чтобы не раскричаться. Это виконт, как ни странно, заметил. — Боюсь, не понимаю, почему ты злишься, — тихо сказал Эдвин.
Он чуть поджал губы, прикрыл глаза, как всегда, если ожидал ссоры. Очередной, ставшей привычной, обыденной размолвки. Частично поэтому я постаралась держать эмоции в узде. Почти получилось.
— Меня бесит. Что такие важные вопросы. Напрямую меня касающиеся. Обсуждали за моей спиной.
— Прости, — все еще избегая прямого взгляда в глаза, ответил он. — Я сам начал с ними разговор. Хотел посоветоваться по поводу отрыва магического тела. Боялся узнать что-нибудь неприятное, требующее особенного внимания или вмешательства опытного целителя. Что-то кроме тех возможных последствий, о которых прочел.
— И почему этот вопрос нельзя было задать при мне? — процедила я, отметив и утаивание неких возможных последствий.
— Я не хотел, чтобы ты волновалась лишний раз. Разумеется, я не стал бы замалчивать, — поспешно добавил он. — Рассказал бы о сложностях, сразу предъявив решение.
Я от возмущения просто онемела. А Эдвин продолжал. Так же торопливо, словно пытался высказаться до того, как мое негодование воспламенит постель.
— Так ты пользовалась даром, как и прежде. Чувствовала уверенность в магии, как и прежде. Не ждала, что она тебя подведет в самый неподходящий момент. То, что ты не знала о возможных сбоях, защищало тебя. И проще знать, что с даром что-то не так, если лекарство прямо перед тобой. Выпил эликсир, использовал артефакт, посетил храм при источнике и все.
Он замолчал, по-прежнему не поднимая на меня глаз. Казался подавленным и виноватым. Хотя в его словах была логика.
Да, я предпочла бы изначально знать о возможных последствиях, осознавать риски. Разобраться во всем самостоятельно. И уж точно не хотела бы, чтобы проблемы моей магии обсуждали за моей спиной.
Но я признавала, что его намерения были благими. Эдвин защищал меня, оберегал. Не обременял терзаниями о поломках дара и был готов взвалить полностью на себя поиски лекарства.
Он не пытался ранить мое самолюбие. Он заботился.
И злиться из-за этого, возмущаться было как-то нечестно. Закрыв глаза, сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, прогоняя остаточное и теперь такое неуместное раздражение.
— Не сердись на меня, пожалуйста, — тихо попросил Эдвин.
— Больше не сержусь, — заверила я.
Ласковым движением скользнув пальцами от скулы до подбородка, чуть приподняла его лицо, вынуждая все же встретиться взглядами.
— Только прошу, больше не делай так. Не принимай решений за моей спиной, не обсуждай без меня то, что связано со мной.
Хорошо?
— Хорошо, — не раздумывая, согласился он и, наклонившись, поцеловал.
Его губы коснулись моих легко, осторожно, робко. Как всегда после ссоры, Эдвин проверял на искренность. Как всегда после размолвки, не верил, что я способна понять и принять его точку зрения. Я ответила на поцелуй, казавшийся странным и неполноценным из-за отсутствия магической составляющей. И с горечью подумала, что наши отношения тоже постепенно стали такими. Странными, ломкими, неполноценными из-за накопившегося недоверия.
Но я всем сердцем верила, что это обратимо. Ведь это была единственная вера, которая мне оставалась.
Прощаться с Гнездом и его обитателями мы не торопились. Проснувшись утром в объятиях Эдвина, предложила провести в крепости еще одну ночь. Резерв восстановился не полностью, я чувствовала себя разбитой и не отдохнувшей. Выходить из безопасного убежища в населенный монстрами, нежитью и инквизиторами мир неподготовленной я считала слишком опасным.
Из-за ночной размолвки на душе остался неприятный осадок, который не растворила пара поцелуев. Поэтому я боялась, Эдвину мое предложение не понравится. Опасалась, он посчитает все глупыми отговорками, будет настаивать. — Это хорошая мысль, — его голос прозвучал сипло, в нем сквозила усталость.
Повернувшись к Эдвину, заметила тени у глаз, казавшиеся особенно темными в тусклом утреннем свете.
— Что-то мне подсказывает, ты не спал вовсе, — вглядываясь в осунувшееся лицо, заключила я.
— Не спал, — плавным движением убрав прядь с моей щеки, ответил он. Его нежность не повлияла на требовательность моего взгляда, и Эдвин признался: — Тебя берег. Леди Тимея сказала, что ты особенно уязвима для Серпинара, когда резерв пуст. Что достаточно разбудить тебя вовремя.
Он сказал это просто, с подкупающей искренностью. И мысль, что виконт таким образом пекся о безопасности и сохранности своих секретов, пришла не сразу. Но отозвалась досадой, которую я безуспешно пыталась скрыть.
— Ты зря боишься, что я расскажу ему что-нибудь. Я ведь до сих пор этого не делала, — получилось резче, чем хотела, и куда резче, чем следовало.
