– Кметы пытались напугать дракона, пробовали различные капканы и ловушки, все напрасно. Надо было случиться, что как раз в это время в расположенный неподалеку Бан Ард пришел со своими учениками тот самый Лебеда, уже в то время известный, прослывший пророком и имевший массу последователей. Кметы попросили его о помощи, и он, на удивление, не отказал. Когда дракон вновь прилетел, Лебеда пришел на пастбище и начал его изгонять. Дракон сначала опалил его огнем, как утку. А потом проглотил. Просто проглотил. И улетел в горы.
– Это конец?
– Нет. Слушай дальше. Ученики пророка плакали, скорбели, а потом наняли охотников. Наших, то есть краснолюдов, знающих толк в драконах. Месяц они выслеживали дракона. Как обычно, следуя по кучам, которые гад наваливал. И ученики возле каждой кучи падали на колени и копались в ней, горько плача, выбирали оттуда останки своего учителя. Наконец, они собрали единое целое, а точнее то, что сочли единым, и что на самом деле было довольно беспорядочной коллекцией не очень чистых костей, человеческих, коровьих и бараньих. Все это теперь лежит в храмовом саркофаге, в Новиграде. Как чудесная реликвия.
– Признайся, Аддарио. Ты эту историю выдумал. Или сильно приукрасил.
– Отчего такие подозрения?
– Оттого, что я часто общаюсь с одним поэтом. И он, когда ему приходится выбирать между истинной версией события и версией привлекательной, всегда выбирает последнюю, которую потом еще дополнительно приукрашивает. Всяческие обвинения в этой связи он отвергает с помощью софизма: если что-то не соответствует истине, вовсе не обязательно, что это ложь.
– Я узнал поэта. Это Лютик, конечно. А история имеет право на существование.
– История, – усмехнулся ведьмак, – это реляция, в основном лживая, о событиях, в целом несущественных, оставленная нам историками, в основном идиотами.
– Узнаю и на этот раз автора цитаты, – усмехнулся Аддарио Бах. – Высогота из Корво, философ и этик. А также историк. Вернемся к пророку Лебеде… Что ж, история, как известно, это история. Но я слышал, что в Новиграде священники иногда вынимают мощи пророка из саркофага и дают их целовать верующим. Если бы я оказался там, то от поцелуев бы, пожалуй, воздержался.
– Воздержусь, – пообещал Геральт. – Что касается Новиграда, раз уж об этом зашла речь…
– Не волнуйся, – перебил его краснолюд. – Успеешь. Встанем на рассвете, быстро доберемся до Ветреной. Найдем оказию, и будешь в Новиграде вовремя.
Надеюсь, думал ведьмак. Надеюсь.
Люди и твари принадлежат к разным видам, а лисы находятся между людьми и тварями. Мертвые и живые странствуют разными путями, пути лис лежат между ними. Божества и монстры идут по разным тропинкам, а лисы ходят между божествами и монстрами. Пути света и тьмы не соединяются и не пересекаются никогда – дух лисы караулит где-то посередине. Бессмертные и демоны ступают по собственным следам – дух лисы где-то между ними.
Цзи Юнь, ученый времен династии Цин
Ночью прошла гроза.
Выспавшись в сене на чердаке овина, они вышли с рассветом, прохладным, хоть и солнечным утром. Двигаясь по протоптанной тропинке, они прошли мимо грабов, через болотистый торфяник и влажные луга. После часа быстрой ходьбы добрались до построек.
– Ветреная, – показал Аддарио Бах. – Это та пристань, о которой я тебе говорил.
Они подошли к реке, их овеял бодрящий ветерок. Вышли на деревянную пристань. Река здесь образовала обширную заводь, большую, как озеро, почти не видно было течения, бегущего где-то дальше. С берега свешивались до воды ветви вербы, ивы и ольхи. Всюду плавало, издавая различные звуки, множество водоплавающих птиц: утки, чирки, шилохвости, гагары и поганки. Вписываясь в пейзаж и не пугая все это пернатое сборище, по воде грациозно скользил небольшой кораблик. Одномачтовый, с одним большим парусом сзади и несколькими треугольными впереди.
– Верно кто-то однажды сказал, – произнес Аддарио Бах, наблюдая эту картину. – Что существует три самых красивых зрелища в мире. Корабль под полными парусами, скачущий галопом конь и эта, ну… обнаженная женщина в постели.
– Женщина в танце, – улыбнулся ведьмак. – В танце, Аддарио.
– Пусть так, – согласился краснолюд, – обнаженная в танце. А этот корабль, признай, он неплохо смотрится на воде.
– Это не корабль, лишь небольшое судно.
– Это шлюп, – уточнил подошедший полноватый господин в лосином дублете. – Шлюп, господа. Что легко узнать по парусному вооружению. Большой гафельный грот, стаксель и два кливера на форштагах. Классика.
Суденышко, шлюп, подошло к пристани вплотную, так что они смогли рассмотреть носовую фигуру. Скульптура вместо привычной грудастой женщины, сирены, дракона или морского змея изображала лысого старца с крючковатым носом.
– Зараза, – пробормотал себе под нос Аддарио Бах, – увязался за нами этот пророк, что ли?
