Но это все были дела минувших дней, которые напрямую обитателей монастыря не касались. Катюша была рада, что Азар и Марина нашлись. Но это была радость вчерашнего дня, сегодня уже несколько притупившаяся. И сегодня на первый план вновь вышли совершенные в монастыре и его окрестностях преступления. Из самых крупных, случившихся в последнее время, был поджог трапезной, убийство Аксиньи, смерть Нугзарки и попытка отравления старушек-отшельниц.
Завирухин пытался выяснить у Юрия, могли ли быть причастны бандиты Султана к произошедшим в монастыре и его окрестностям преступлениям.
Но тот сказал:
— Торжественно вам заявляю, что наши задержанные к этим происшествиям отношения не имеют.
— Клянетесь?
— Ручаюсь, что это не они.
— Откуда такая уверенность? Вы не можете быть в этом уверены!
Катюше было немножко обидно, поэтому она и настаивала на своем. Она уже так хорошо все разложила по полочкам, кто убил, за что убил, как убил. И так хорошо получилось, что все преступники — это чужаки, невесть откуда в наши края прибывшие. Ясное дело, наши люди на такие преступления не способны. Убить молодую девушку, отравить животное, нет, такое могли сделать только чужаки, и точка.
С такими мыслями жилось очень уютно и спокойно. И вдруг Юрий заявляет, что задержанные бандиты не могли быть замешаны в этих преступлениях? И что теперь? Вешай на стену мочало, начинай-ка все сначала? Нет, так Катя была не согласна. Поэтому она и настаивала на своей версии.
— Понимаю ваше разочарование, но придется вам поискать преступника среди своих близких. Наши подозреваемые появились в округе лишь вчера во второй половине дня. А ваши проблемы начались, как я понимаю, гораздо раньше?
— Много раньше, — вздохнула Катюша.
— Но знаете, по поводу этой молодой женщины, чье тело было обнаружено в монастыре, я кое-что знаю.
— Откуда вы знаете про Аксинью?
— Мне об этой жуткой истории рассказывала Зарема. И мне кажется, я могу быть вам полезен.
— Вы видели преступника?
— Тогда уж преступницу.
Все с удивлением смотрели на Юру.
— Дело в том, что в ту ночь, когда я должен был по просьбе Азара забрать из монастыря Марину, мне пришлось долго торчать возле его ограды. Разумеется, я надежно укрылся в лесу, с дороги меня видно не было. Марина задерживалась, и я уже начал волноваться, как вдруг услышал женский голос. Сначала я обрадовался, потому что решил, что это приближается Марина. Но потом я смекнул, что, во-первых, голос доносится с противоположной стороны дороги. Марина должна была прийти со стороны монастыря, а голос раздавался со стороны Залесья. А во-вторых, когда я прислушался, то понял, что эта женщина была не одна.
— Это была Аксинья?
— Судя по тому описанию, которое дала мне Зарема, очень похоже, что она. Роскошная блондинка, а вот лицо у нее было очень белое, мне даже показалось, что оно испачкано краской.
— Да, это она.
— И потом, на ней была надет какой-то тулупчик, на голове яркий платок, на ногах валенки. Так ведь одеваются тут лишь жители Залесья?
И снова Катя с Завирухиным были вынуждены подтвердить.
— И двигались они, как я теперь соображаю, как раз со стороны Залесья.
— Но шла она в монастырь?
— Да. Эта ваша Аксинья и еще одна женщина с ней.
— А с кем она была? Что это за женщина?
— Я ее внешность подробно описал Зареме, но она заявила, что такой женщины в монастыре нет. Не понимаю, как это может быть, потому что я твердо уверен, что обе женщины шли в монастырь. И они туда попали, правда, я не совсем понимаю, каким путем. Потому что как только они скрылись с моих глаз, на дороге как раз и появилась Марина. Дорога там всего одна, но девушка утверждала, что ей на пути никто не встретился.
— Никто, — подтвердила Марина. — Ни внутри монастыря, ни снаружи, ни у ворот, ни на дороге мне никто не встретился.
— Ты вышла через ворота и пошла по дороге?
— Да.
— И никого не встретила?
— Нет.
— Куда же они тогда могли подеваться? Там же нет входа. Только голая стена, которая тянется вдоль дороги до самых ворот.
Юрий развел руками.
— Этого уж я не знаю. Думайте сами. Я и так рассказал вам все.
Все, да не все.
— А как выглядела та, вторая женщина?
— Ах, да, — спохватился Юрий. — Она была такая… Ну, стильная, так, что ли. Высокая, но не чрезмерно, а в самый раз, как для подиума. Обувь на высоком каблуке. Мне кажется, такая обувь самая неустойчивая, но вам, женщинам, видней. Нацепите черт-те что и таскаете. Может быть, эта обувь и делала ее зрительно выше и стройней.
— А из одежды на ней что было надето?
— Черное пальто, по плечами распущены длинные темные, мне показалось, тоже черные волосы. Голова не прикрыта. Ни шапочки, ни платка, ничего. На шее косынка или шарфик.
— А лицо?
— Вот лица я как раз не разобрал. Оно у нее волосами было прикрыто.
