— Это я во всем виновата! Если бы я не была такой соней, то Вера никуда не ушла. Залесье бы не сгорело. Сотни человек не потеряли бы крышу над головой! А отец Анатолий не получил бы клейма преступника!
Катя была вне себя от горя. К тому же она сознавала, что и Завирухин относится к ней теперь иначе. Это было ясно по тому, как он на нее смотрел. Конечно, он ее презирает. Катя и сама себя презирала. Жалкая ничтожная соня! Не могла потерпеть пару часиков, развалилась, заснула. Ее надо презирать! Что там презирать, ее надо гнать из общества поганой метлой! И Завирухин первым показал ей это, как показалось Кате, попрощавшись с ней холодно и сухо.
— Я уеду, — решила Катя. — Уеду отсюда! Немедленно. Прямо сейчас.
К этому решению ее подтолкнуло еще и то обстоятельство, что в монастыре теперь стало тесновато. Келий и спальных мест на всех погорельцев не хватало. И видеть, как мучаются эти люди, было и для самой Кати очень мучительно. Ведь косвенно это она была виновата в их беде.
Когда ее нашла Янка, то подруга даже удивилась:
— Ты чего такая бледная?
— Страдаю.
— Ты-то чего?
— Сил нет смотреть в глаза всем этим людям. Это же мы с тобой виноваты в том, что случилось.
Янка вздрогнула. И Катюша поспешила поправиться:
— Верней, я одна виновата! Да, я одна! Проспала свое дежурство. Тебя вовремя не разбудила. В итоге мы упустили Веру, а она вон каких дел натворила.
Катя думала, что Янка примется ее утешать, ну хотя бы из вежливости и дружеского участия. Друзья же должны покрывать ошибки друг друга. Особенно если эти ошибки совершены неосознанно.
Но Янка вместо этого серьезно произнесла:
— Вообще-то я тебя понимаю. Натворили мы дел. Сама подумываю о том, чтобы свалить отсюда.
— Да?
— А как ты думаешь? Хотя главная вина на тебе, ты проспала Верку, но я тоже хороша. Знала же, какая ты ненадежная личность, зачем доверила тебе дежурить!
Катя немного обиделась на то, что она, оказывается, «ненадежная личность», но потом вспомнила, что и впрямь ненадежная, и обижаться передумала. Правильно ее Янка ругает. Еще мало ей!
— Я сегодня уезжаю домой, — внезапно заявила Янка. — Поедешь со мной в город?
Катя колебалась недолго.
— Поеду. А Наташа?
— Она хочет остаться с Верой.
— Ну и правильно. Пусть остается.
У Кати как-то сразу стало легче на душе, что рядом с Верой останется кто-то из их компании. Вообще-то и им с Янкой вот так резко срываться, пока еще до конца ничего не выяснено, тоже было бы не нужно, но раз Яна решила ехать… Катя еще колебалась. Она пыталась дозвониться до Завирухина, чтобы поговорить с ним, но тот не пожелал даже взять трубку. Все ясно: он так сильно ее презирает, что не хочет больше с ней и разговаривать.
Яна уже собирала вещи. Катя разыскала ее и сообщила, что тоже едет.
— Иди к машине. Я приду через пару минут.
На стоянке у монастырских ворот было пустовато. И Катя в очередной раз подумала, где же Вера могла держать свое транспортное средство? Если у Веры была припрятана машина, то почему ее не нашли эти погорельцы? Веру нашли. Канистру нашли. А машину, на которой прибыли на дело Вера с канистрой, нет? А если Вера добралась до Залесья на машине сообщника, то кто он? И опять же, где его машина?
Янка что-то задерживалась. И Катя невольно обратила внимание на то, на какой грязной машине им придется возвращаться в Питер. Все колеса и нижняя часть были покрыты грязью. Дверцы и крылья тоже были забрызганы, хотя Катя и не помнила, чтобы машина была такой же грязной по дороге сюда. Да и грязь была какой-то очень уж знакомой. Глинистая желтая грязь, какая тут повсюду.
— А ты куда-то это каталась? — спросила она у Янки, которая как раз появилась со своим багажом.
— Куда? Да по самым разным надобностям. То девчонкам что-то в магазине понадобится, то лекарства, то еще чего.
Янка закинула вещи, закрыла багажник и скомандовала:
— Садись!
А Катя все медлила. Оглянувшись на монастырские стены, она перекрестилась на купола. Ах, нехорошо было у нее на душе. Впервые она подумала, как ни велика ее провинность, нельзя вот так бросать своих друзей в трудный для них час. Да, пусть Катя виновата, но ведь она не нарочно проспала Веру. А Вере и самой надо было бы быть поумней. Не таиться от подруг и отца Анатолия, а честно рассказать о своей проблеме.
Но уж коли так получилось, надо им быть всем вместе. Глядишь, вместе они и отобьются от ополчившейся на них судьбы. А так они с Янкой, получается, удирают. И отца Анатолия оставляют, и Веру бросают, и вообще как-то это Янка неправильно придумала, чтобы уезжать.
И Катя робко предложила:
— Может, останемся?
— Хочешь — оставайся. А мне тут делать больше нечего!
Катя вздохнула. И ей тоже делать тут больше нечего. Отцу Анатолию не до нее. Веру она вряд ли увидит. А Завирухин… Вот что было горше всего! Завирухин ее и знать не хочет.
— Ладно, собрались, так поехали.
Янка пробурчала что-то нелюбезное, отчего у Кати на сердце стало еще тяжелей. Вот и Янка ее винит.
— Как плохо, что мы не сумели с тобой выследить личность главного злодея.
— Кто же спорит, плохо.
— Но теперь уже ничего не поделаешь?
— Это точно.
— Нечего и пытаться?
— Ага!
