— Ну как — что? Вот хотел посоветоваться, браться за заказ или отложить до твоего приезда?
Гришка явно чудил. Возможно, он витиеватым способом пытался мне на что-то намекнуть. Но аллегория была слишком сложна, да и помехи на линии мешали уразуметь суть. Собачки… маленькие, беленькие…
Когда летели из Гонконга, справа от меня как раз сидело нечто похожее, кудлатенькое и капризное. Из-под оранжевого пледа торчали круглые вишневые глазки и острая лисья мордочка, занавешенная пушистыми ушами. Пассажирам предложили напитки, а потом небольшое, но изысканное угощение. Я с вожделением открыла пластиковый короб, уже нацелившись на тарталетку с икрой, но пронырливая псина подсуетилась куда быстрее. Крошечная пасть открылась. Ам, и нету икры. Через пару секунд мне на колени шлепнулась обмусоленная пустая корзиночка. Благодушная хозяйка собачки одобрительно мне улыбнулась. Видимо, она полагала, что для меня счастье — угостить крошку. Когда крошка без ложной деликатности прихватила зубами кусочек ветчины, дама сделала ей пальчиком и, разжав крошечные челюсти, вернула кусок обратно. Должно быть, ветчину собачке нельзя — слишком тяжелая пища.
Я пообещала Гришке быть на связи, а в случае чего — сразу звонить.
— Да, ты не пропадай, — как-то не слишком уверенно ответил он и отсоединился.
Интересно, наш гонконгский провожатый Ваня тоже какой-то дальний знакомый семьи? Возможно, я давала слишком много воли фантазии, но Ваня был немного похож на Алешу. А Алеша на Анну и Марию. В чем именно заключалась сходство, понять было сложно, но оно имелось, будь я неладна. Возможно, все они откровенно врали, широко улыбаясь миру… Но не только это. Что там говорила Наталья? Что-то про титановый стержень, который якобы есть в сестрах. Вот-вот! Вот именно. Какая-то мысль промелькнула у меня в голове, да и сбежала, не оставив записки.
Я пребывала в некотором анабиозе, меня раздирали противоречивые желания — сдаться представителям “Аэрофлота”, бежать куда глаза глядят, выкрав у Фимы свой паспорт. Телефон они мне отдали, а паспорт нет. Но все-таки мне хотелось остаться. Это тайное желание тихой сапой одержало победу над всеми остальными, и я, миновав паспортный контроль, пошла покупать виски. Требовалось срочно выпить, а потом, закусив удила и поплотнее занавесив глаза шорами, двинуть вперед. Авось куда-нибудь вынесет нелегкая.
Да, вспомнила. Прощаясь, Ваня сказал: “Увидимся!” Анна и Мария по обыкновению залепетали свое “конечно, ну конечно”, и я сочла это обычной формальностью. Так часто говорят, не имея в виду скорую и вообще какую бы то ни было встречу. Но все-таки фраза запомнилась.
Странно, что нас никто не встречал и не провожал в Амстердаме. Логика, с которой закручивался сюжет, требовала продолжения. И вдруг — совершенно бесцельное сидение в квартире. Правда, и тут девочки нашли, чем меня удивить. Ближе к обеду они вдруг засели за телефон и заказали прорву продуктов, причем не только полуфабрикатов, но и тех, что требовали долгой и вдумчивой готовки. В заказе обнаружились кусок мяса килограмма на два, множество специй, чеснок, зелень, пакет картошки, экзотические овощи, несколько сортов колбасы и что-то еще, разложенное по бумажным пакетикам, истекающее соком и благоухающее всеми кухнями мира.
— Вы собрались готовить? — удивленно спросила я.
— Ну конечно, — согласно кивнули они, — что же еще? Вы, Настя, может быть, думаете, что мы едим сырое мясо?
— С вас станется, — буркнула я и недоверчиво покосилась на огромный противень, который достала одна из сестер. Вторая, вооружившись огромным ножом и высунув от усердия язык, шпиговала кусок телятины, надрезая его и засовывая то кусочек колбасы, то зубчик чеснока, то горошинку перца, то уж совсем непонятный предмет вроде абрикосовой косточки. Минут через двадцать окончательно растерзанная вырезка была туго стянута бечевкой и тщательно упакована в фольгу.
Девушки принялись за овощи. Представление, развернувшееся на моих глазах, напоминало танец и странным образом ту драку в Калькутте. Анна и Мария словно парили над столом, слаженно действуя ножами. На толстой деревянной столешнице росла гора идеально нарезанных помидоров, моркови, лука, цукини и баклажанов. Такое ощущение, что каждый кусочек, прежде чем отрезать, тщательно выверяли по линейке.
— Этому вас тоже в кружке для девочек научили? — Я с неприкрытым восхищением косила глазами то в сторону шкварчащей и издающей немыслимо восхитительные ароматы духовки, то в сторону огромной чугунной кастрюли, куда сестры слоями загружали овощи, пересыпая их какой-то желтой приправой и прокладывая тонкими пластинками замороженного жира.
— Разумеется, — кивнула головой Анна. Или Мария. — Это блюдо называется “Последняя ночь в Рио-де-Жанейро”. Хотите, поделимся рецептом?
— Ну…— неуверенно протянула я, — пожалуй…
— Хорошо, мы вам потом его запишем. Божественно вкусно!
