– Удивлены? – рассмеялась Мари. – Я ждала вашей этой реакции. Я, признаться, сама была удивлена не меньше. Да, сейчас она имеет отношение к шубам. Там, в мастерской, они готовят еще одну коллекцию для Европы. Тренд предстоящей зимы!
– Спасибо, Мари, – сказал Гуров и одобрительно улыбнулся. – Это очень ценная информация. Надеюсь, теперь вы ухватили кончик ниточки, за которую можно попробовать размотать этот клубок. Муж связан с человеком, который контактировал с нашим вором, который ждал эти шубы, его жена работает в этой мастерской, где они создавались. В этой же фирме изделия упаковывались и проходили таможенное оформление. То есть это единственное место и единственный шанс положить среди коллекции еще две шубы. У них там была возможность изготовить дублирующие коды для двух шуб. Поздравляю, Мари, вы успешно идете по своей цепочке!
Саул сидел съежившись и похож сейчас был на злобного паука, который забился в угол и смотрел оттуда на всех как на врагов. Невысокий, не обладающий плотным и значительным телосложением, Саул напоминал маленького зверька. Смертельно опасного зверька, между прочим.
– Будем говорить, Серафимов? – спросил Гуров вора.
– О чем, начальник? – Саул поднял на Гурова глаза и тут же отвел их в сторону. – Я пострадавший, пусть другие отвечают.
– Пострадавший, – кивнул Гуров. – Ну да. Ты гнался за машиной Сергея Туманова, известного тебе под кличкой Лом, с тобой были твои вооруженные подручные, которые бросили гранату. И ты же потом со своим водителем, который погиб в перестрелке с полицией, ранил пассажира машины Туманова, некоего Артема Кускова. Тоже хорошо тебе знакомого.
– Красиво излагаете, гражданин начальник, – усмехнулся Саул. – Мы ехали, никому не мешали, а тут граната под машину. Мы видели, что они тоже пострадали, из машины выскочили, когда ее в кювет бросили. Что я был должен думать? То, что на меня покушаются! Вот и защищались, как могли. Максимум, что вы можете мне предъявить, это ношение и хранение огнестрельного оружия, которое я, кстати, нашел случайно на улице. Вот и взял себе, ведь полиция не может защитить своих граждан, так что я уж сам. И теперь еще и за решетку пойду из-за этого. Некрасиво, гражданин начальник, так подставлять людей.
– Да, не зря они обратились именно к тебе, Саул, – разглядывая вора, заявил Гуров. – Соображаешь ты хорошо, логично. Только вот нас недооценивать не стоит. Чревато ошибками в планировании и последствиями. Мы ведь тебя не трогали, пока не было доказательств, информация пока не получила подтверждение. А когда у нас появились доказательства, мы тебя и взяли.
– Не знаю ничего, начальник, – продолжая смотреть в окно, резко бросил Саул. – Это все оговор моих врагов, завистников! Поклеп на меня. Живу я мирно, законов не нарушаю. Завязал я давно, начальник, а вы в меня стрелять!
Сейчас говорить с ним бесполезно, думал Гуров. Много чего можно попробовать предъявить Саулу, но все это будет возня возле пустого корыта. Его можно даже с собранным материалом в суд отправить, и срок он получит обязательно. Но дело останется нераскрытым, так ничего с этой аферой и останется непонятым. Шубы, Франция, Лари!
– Ты посиди пока, Саул. – Гуров закрыл крышку ноутбука. – Подумай на досуге. Начни снова привыкать к лишению свободы. Козыри у нас на руках, ниточки от клубочков тоже. Не стали бы мы тебя брать, не будь у нас уверенности. Мы вообще без тебя можем обойтись в этом деле. Во Франции полиция тоже хорошо работает. Мне спешить некуда, а вот у тебя времени мало.
Пришло время обеда, и есть хотелось сильно. Гуров посмотрел на часы и решил, что стоит потерпеть. Он хорошо знал, что когда в голове появляются какие-то идеи, когда работа захватывает целиком, то ты перестаешь обращать внимание и на чувство голода, и на боль. Например, зубную. Лев Иванович снова вспомнил разговор с Орловым, когда тот в очередной раз пытался уговорить Гурова перейти на генеральскую должность и даже обещал взять в союзники Машу, чтобы она помогла обрабатывать мужа изнутри, из семьи. Петр, конечно, не стал бы этого делать, да и попытки эти все равно были бы обречены на провал. Маша никогда не лезла в дела мужа, всегда уважала его работу, даже когда он часто уезжал в командировки, когда не приходил ночевать. Это его работа, его жизнь, без которой Лева не мог жить. Она хорошо понимала мужа, потому что сама точно так же не могла жить без своей профессии. Она жила театром, дышала им и не могла без него.
Гуров спустился в изолятор и велел открыть камеру, в которой содержался Лом. Арестованный лежал на кровати, заложив руки за голову, и смотрел в потолок. Точнее, в железную сетку верхней кровати. Увидев входящего в камеру полковника Гурова, он спустил с кровати ноги, нашарил свои ботинки без шнурков и встал.
– Садись, садись, Сергей, – кивнул Гуров и сел напротив, у стола на табурет.
