– Ну, я богослов слабенький, Сергей, – усмехнулся сыщик. – Просто слышал от старых мудрых людей, от священников слышал, что бог мог бы, но важно, чтобы не он, а сам человек пришел к нему, сам осознал, по своему желанию пришел. А насчет твоих сомнений, насчет того, почему я спросил, я тебе отвечу. Есть такое основополагающее утверждение в христианстве. Оно заключается в том, что богу неважно, кем ты был. Ему важно, кем ты стал. Поверил искренне, пришел к вере по зову души, душой ее принял, и не стало твоего прошлого. Просто в рядах верующих стало одним человеком, одной душой больше, а это самое главное. В конечном счете, как у нас вот в нашем ведомстве идет борьба с преступностью, как борьба добра со злом, борьба света и мрака, так и в их кругах идет борьба за каждую душу. Еще один поверил и пришел, вот и очередная победа.
– Думаете, мне светит перейти в лагерь верующих? – усмехнулся Туманов.
– И не думал даже, я вообще не об этом хотел сказать, Сергей! Я в твою душу не могу залезть, да и не мое это дело, наверное. Я тебе не сват, и не брат, и даже не духовник. Я просто полковник полиции, который всю жизнь проработал в уголовном розыске и всю жизнь ловил уголовных преступников. Я просто хотел тебе сказать, что ты был преступником, многое совершал, о чем полиция знает и о чем не знает. Тебе все равно присудят наказание к лишению свободы. Я хочу понять, каким человеком ты выйдешь, с какими мыслями будешь отбывать в этот раз. С какими мыслями ты в очередной раз выйдешь на свободу.
– Не скоро это будет, – посмотрел в окно Туманов.
– Не скоро, – задумчиво ответил Гуров и тоже посмотрел в окно, где за стеклом покачивалась тонкая веточка дерева с листьями. – Знаешь, я помню себя в школьные годы, как думал о том, что мне невероятно повезло, что я доживу до феноменальной даты – 2000 года. Это же удивительно! Правда, я прикидывал, что буду к этому времени совсем уж взрослым. Ну, дожил, и что? Ну, вовсю за окном двадцать первый век шпарит! Время летит быстро, мы доходим и переходим через очередные рубежи, привыкаем к этому. Главное, чтобы были они – эти рубежи, чтобы было чего ждать и к чему стремиться.
– А вы шубу-то нашли, Лев Иванович? – вдруг спросил Туманов. – Что за хрень такую в ней искал Саул?
– Из-за чего он решил столько крови пролить? – продолжил мысль Лома сыщик.
– Ну, и это тоже…
– Не нашли пока. И Кусков не знает, где она может быть. Его же, кстати говоря, тоже Саул заказал. Мы еще до тебя еле успели его спасти возле дома его подружки. Ты его знаешь, Юла его чуть не застрелил. Ювачев, ты же с ним сидел.
– А я их всех к Саулу и подтянул. Мне тогда велено было подобрать ребят крепких, надежных, чтобы на любое дело пошли. Юлу вы, значит, взяли, а Белый с Симоном еще бегают где-то?
– А ведь в том «уазике» были они. Это Белец гранату бросал. А Симарев за рулем был.
– Я понял, узнал я его, – спокойно отозвался Туманов. – Я что думаю… Если эти два утырка при Сауле были, он их при себе оставил, значит, они могут знать, где шуба. Вряд ли знают, для чего она. Уж на что меня при себе пригревал Саул, но даже я не знал, на кой она ему нужна. Этим тем более не скажет. Временные они у него, следующие кандидаты в морг. Но знать могут.
– Могут, конечно, – согласился Гуров.
– Я слышал тогда, на зоне еще, как Симон говорил, что у него бабка померла в Москве. А Белый смеялся, что теперь королем заживет Симон в бабкиной квартире. Тот и сознался, что хилый домишко там, и все. Дороже в наследство вступать. Но он туда ездил после отсидки, так, краем уха слышал, что вроде ездил. А Саул-то почувствовал, что вы вокруг все обложили, мог перекантоваться и у Симона в этой бабкиной хате в Москве.
– А он никаких примет не называл?
– Место или район не называл. Так, языком трепал, шуточки всякие, приколы у него. То, типа, пути не будет, то что пойдет работать на Путиловский завод. А еще что бабка померла, но путь указала…
– Подожди, Сергей, – Гуров потер лоб, – насколько я знаю, Путиловский завод, это до революции в Петербурге был. Его потом переименовали в Кировский завод. Это не Москва.
– Не знаю, просто он так говорил, я краем уха слышал. Я же говорю, так, базар, пустой треп.
– Пути не будет, Путиловский завод, путь указала… – Гуров смотрел на Туманова. – Везде корень один – путь. У нас есть поселок Путилково между Химками и Красногорском. Это где Северное Тушино, но только за МКАДом.
– Стас! – Гуров ворвался в кабинет как вихрь и сразу уселся за стол, открывать карту Москвы.
– Ты чего? Привидение увидел? – пошутил Крячко. – Ищешь услуги по изгнанию потусторонних сил? Эманации какие-то ощущаешь?
– Эманации! – отмахнулся Гуров. – Зацепка появилась, понимаешь, зацепочка!
Крячко сразу перестал шутить, подсел к столу друга и стал смотреть на экран ноутбука. Северо-западная часть столицы… Лобня, Химки, Путилково… Гуров постучал пальцем по экрану монитора.
