– Геннадий Симарев. – Гуров подвинул второй табурет и сел напротив задержанного. – Вопрос первый. От того, как ты на него ответишь, будет зависеть твоя дальнейшая судьба. Либо ты идешь на сотрудничество со следствием, либо упираешься и ничего не говоришь, и тогда мы тебе на полную катушку вешаем все, включая и нападения на две квартиры, и попытку убийства Лома, вашего старого приятеля Туманова и еще одного человека в машине, который находится в больнице с двумя пулевыми ранениями. Судьба незавидная, друг Симон! У тебя, конечно, а не у него. Если ты ждешь Белого, то уже не жди. Он, упакованный, в микроавтобусе сидит. Неудачно он в магазин сходил.
– Я никого не убивал же, – промямлил Симарев, но Гуров его тут же перебил:
– А на это нам, друг Симон, глубоко наплевать. Ты преступник и должен сидеть. Как долго и как тяжело, зависит только от тебя. Поэтому вопрос первый: где шуба? Время пошло!
– Ее сожгли, – поспешно отозвался Симарев. – Саул сам ее положил в старую ванну за домом и заставил меня поливать ее кислотой.
– И что?
– И она вся сгорела там в кислоте. Вонища была жуткая.
Гуров повернул голову к оперативникам и велел проверить. Те ушли, а он продолжил допрос:
– Что это за шуба, зачем она нужна была Саулу? Зачем ее красть, а потом уничтожать?
– Я не знаю, он ничего не говорил про это, – снова начал мямлить Симарев. – Он только приказывал сделать одно, потом другое. Мы все выполняли, а он не объяснял.
В комнату вернулись оперативники и подтвердили, что в ванной остатки зловонной жижи, через отверстие она слилась на землю под ванной и смешалась с землей. Отчетливый запах серной кислоты. Гуров кивнул и позвонил Орлову, попросив прислать по этому адресу оперативно-следственную группу и сообщив о задержании двух фигурантов вооруженного нападения из окружения Саула. Заодно сообщил, что шуба, скорее всего, уничтожена кислотой.
Орлов проворчал что-то и не стал пока задавать никаких вопросов. Подозвав участкового, Гуров попросил его найти понятых к приезду группы, а потом приступить к обыску. Он допрашивал то одного задержанного, то другого, но продвинуться в вопросе уничтожения шубы так и не смог. Тупик. Причем очень непонятный, глупый тупик. А ведь есть какая-то настоящая разгадка, а не просто утверждение, что Саул больной на всю голову или он состоит в тайном обществе охраны редких животных и песцовые шубы, по его мнению, подлежат уничтожению. Глупо? А что можно предположить еще?
И все-таки кое-что удалось прояснить. Белец, который бросал в Туманова гранату, осознал свою участь и старательно отвечал на все вопросы Гурова. И когда Гуров минута за минутой стал расспрашивать о поведении Саула после возвращения в этот дом с похищенной шубой, Белец наконец собрался, вспомнил важную деталь. Да, Саул уходил с шубой в другую комнату, а потом велел принести из машины кислоту и сжечь ею шубу в ванной за домом.
– Когда я шубу взял, мне показалось, что в ней большая дыра, – пояснил Белец. – Дело не мое, может, он там вырезал часть меха себе на шапку или бабе какой-нибудь в подарок. Точно дыра была, когда я ее в ванну клал и когда мы поливали ее кислотой.
Когда приехала опергруппа, при понятых начали обшаривать дом. И в дальней спальне за шифоньером, между ним и стеной дома, нашли свернутый в несколько раз кусок меха. Его при понятых разложили на столе прямо под потолочным светильником, развернули, и Гуров увидел, что на внутренней стороне кожи чем-то, скорее всего какой-то кислотой, вытравлен рисунок. Больше всего он был похож на какую-то электрическую схему. Прежде чем изымать этот кусок меха, Гуров сфотографировал его несколько раз на свой телефон и отправил фотографии Крячко и Орлову. Теперь было о чем говорить с Саулом.
Гуров понял, что выдохся на сегодня до предела. Увезли задержанных, вещественные доказательства, разъехались местные полицейские. Лев Иванович попросил одного из омоновцев перегнать его машину в Управление, а сам ехал с ними в микроавтобусе, бесцельно глядя в окно. Все думали, что знаменитый сыщик полон размышлений по поводу загадочного преступления, но Гуров просто отдыхал. Просто ехал и старался ни о чем не думать. Он знал это свое состояние. Мотору нужна передышка, его нужно срочно на какое-то время выключить, иначе перегорят предохранители.
– Ребята, остановите мне на бульваре, – попросил он.
Вечерело. Было тихо и хорошо в парке. Летний вечер здесь, казалось, окутывает каждого особой аурой спокойствия. Листья на деревьях, раскинувшихся вдоль всех дорожек и тропинок, чуть шевелятся на теплом вечернем ветерке. Можно долго слушать их шелест-шепот и думать, что листва разговаривает с тобой. Сядь на лавку под этой вот березкой, и она поведает тебе старинные истории, что происходили здесь много лет назад. Небо ясное, голубизна его пронзается лишь парочкой белых облаков, лениво плывущих по небосводу.
