– Садитесь, Лев Иванович, – предложила Пустосолова. – Может быть, кофе? Видите, открытие, а я совсем одна осталась. Соловьева в больнице, Оксана чем-то отравилась. Напасть какая-то. И девчонок жалко. Другая бы поувольняла всех к чертовой матери, а я вот не могу так с людьми.
Ольга Валерьевна встала из-за стола и подошла к столику у окна, на котором стояла кофемашина. Она еще говорила о том, что нужно сделать к открытию, как провести, сколько разослать приглашений. А потом еще в ресторане зал арендовала, чтобы отметить с гостями этот праздник. А там не до конца еще художественная программа готова. Гуров поддакивал, издавал подходящие ситуации междометия, а сам думал о том, что эта женщина еще ничего не знает. А что будет, когда узнает? Ведь именно Гуров решил, что Пустосоловой лучше пока, до окончания расследования, не знать о «лишних» шубах, о том, что кто-то использовал с непонятной целью ее бутик, эту поставку из Франции, чтобы переслать в Москву что-то странное, а может, и опасное. И что ее ближайшие помощницы ее обманули и решили этими шубами завладеть. Обидно ей будет узнать об этом? Страшно и обидно. А то, что любовник был с ней из-за денег? Что его кто-то подкупил, убедил усыпить свою возлюбленную, взять ключ и наведаться ночью. В ее бутик. С неизвестной целью. А потом совсем пропал из поля зрения. Конечно, Ольга Валерьевна женщина не сахар, но есть в ней все же понимание, чувство доброты к своим помощникам, чувство справедливости. А ее пока что все использовали. Да и Гуров вот пришел, чтобы использовать. Неприятно!
– Ольга Валерьевна, давайте я вам помогу. – Гуров решительно поднялся и подошел к кофемашине.
– Ну, как-то не совсем удобно, – тихо рассмеялась женщина. – Все же вы гость.
– Мужчина должен оставаться мужчиной независимо от того, пришел он в гости или принимает гостей у себя, – с шутливой нравоучительностью изрек сыщик. – Вам сколько сахара?
Они немного обсудили проблему современной мужественности в нашем обществе, а заодно и женственности. Гуров дождался, когда машина прогреется, заполнит внутренний контур кипятком, а потом поставил две белые невесомые кофейные чашки. Заработала встроенная кофемолка, загудел внутренний насос, и через два сопла в чашки потекли струйки густой ароматной жидкости.
– Знаете, что бы я вам еще посоветовал, – ставя чашку перед Пустосоловой, сказал Гуров. – Арабика становится только вкуснее и насыщеннее, если в чашку положить совсем маленькую дольку лимона. Кислота еще и чуть снимет крепость напитка.
– А вы специалист, – грустно улыбнулась женщина. – Вы в молодости не работали в кафе бариста?
– Нет, не работал, – отшутился Гуров, – я всю жизнь баловал женщин хорошим кофе из кофемашин. А сам варить его в турке на раскаленном песке так и не научился. Вот где настоящее мастерство.
– Наверное, вы достигли совершенства в другом. Ведь не зря сказано, что сапоги должен тачать сапожник, а печь пироги пирожник. Раз вы дослужились до звания полковника, значит, заслуженно.
– Да, но сейчас мне больше хотелось бы побыть мастером изготовления кофе, а не полицейским. Видите ли, мне нужно поговорить с вами о Филиппе Косоногове.
Пустосолова продемонстрировала лишний раз, что она женщина сильная и способная бороться с эмоциональными потрясениями, предательством близких. Хотя, может быть, Косоногов для нее и не был по-настоящему близким человеком. Может, она в глубине души понимала, что все это ненадолго, что Филипп исчезнет так же неожиданно, как и появился в ее жизни. Может быть, в глубине души женщина понимала, что его отношение к ней далеко от искренности. Просто ей было приятно и лестно ощущать рядом с собой, в том числе и в постели, молодого красавца. Эдакая игра в сказку, которая вдруг стала переплетаться с тканью реальности. А потом оторвалась… Ну что же, так и должно было в один прекрасный момент произойти.
– Разумеется, вы не за кофе пришли, – улыбнулась Пустосолова, но улыбка у нее получилась опять закрытой, холодной, как барьер из валунов на берегу ледяного Северного моря. – Если честно, то мне не хотелось бы говорить об этом человеке. Неизбежно разговор заденет личное.
– Не судите строго, но у меня такая профессия, – поглаживая ободок чашки пальцами, заметил Гуров. – Вы наверняка знаете, что большинство преступлений совершаются не потому, что неожиданно и именно в данный момент какому-то человеку шлея под хвост попала. Склонность к противоправным действиям как раз и исходит из глубоко личного, из детства, из несложившихся отношений. И очень трудно разбираться в прошлом каждого: где причина, а где следствие. Это хорошо умеют делать психологи, и нам, сыщикам, приходится у них многому учиться. Вот и в вопросе Косоногова мне хотелось разобраться в кое-каких нюансах его внутреннего мира.
– Ну и какие же нюансы вас интересуют? – Женщина уже снова взяла себя в руки и отвечала ровно, с легкой улыбкой на губах. Она отпила глоток кофе с явным удовольствием. Очевидно, ей нужно было отвлечься от неприятной темы чем-то приятным, и кофе подошел для этого как нельзя лучше.
