Двое северян подняли тела Хризе и Анат, отнесли их к костру и положили рядом с Хенриком. К телу Миры Зелия никому из мужчин не позволила прикоснуться и перенесла его сама. Помедлила, вглядываясь в застывшие черты лица любимой женщины, словно хотела увидеть что-то, ведомое лишь ей одной, затем наклонилась, поцеловала ее в холодные губы и, выпрямившись, шагнула назад.
– Прощай, Хенрик. Увидимся на пиру у Крома! – Рагнар подал знак, и его люди начали поджигать кучу хвороста с разных сторон. – Прощайте, женщины. Пусть ваша Тривия будет к вам благосклонна.
После того, как костер разгорелся, кромхеймцы уселись на землю неподалеку, глядя в огонь и думая каждый о своем. Герика и Тайлин остались стоять, опустив головы, чтобы не было видно слез, а Зелия, прямая, как древко копья, замерла в стороне от всех, и глаза ее были сухими. Когда пламя поднялось выше человеческого роста, она повернулась и ушла туда, где возле палатки на одеяле сидела Солан – одинокая и потерянная, с заплаканным лицом и безучастным взглядом. Жрица опустилась рядом, обняла девушку, прижала к себе, и плечи царевны вновь задрожали от беззвучных рыданий. Зелия только вздохнула и погладила ее по голове, как ребенка.
– Такова война, госпожа, – негромко проговорила она. – Ей не важно, что у многих погибших воинов остались отцы и матери, жены и дети. Ей нет дела до того, что Хризе мечтала выйти замуж, обзавестись хозяйством и родить детей, что Анат хотела любить и быть любимой, а Мира – служить Великой Богине и всегда быть рядом со мной. Колесо войны безжалостно давит всех, кто попался ему на пути, не разбирая, женщина это или мужчина, воин или селянин, взрослый или дитя, хороший человек или плохой. И пусть будут прокляты те, кто запускает это колесо… не важно, ради чего. Цель у войны всегда одна: чья-то выгода… но какой же дорогой ценой приходится платить! – Голос ее впервые дрогнул. Жрица помолчала немного, а потом уже спокойно добавила: – Запомните это, госпожа. Даже если сейчас вам хочется поскорее забыть о случившемся, как о страшном сне. Для кого-то этот сон навсегда останется явью.
Постепенно царевна затихла в ее объятиях. Горечь утраты и шок от произошедшего этой ночью лишили Солан последних сил, но не смогли остановить ее мысли. Находясь на грани забытья, среди хаоса слов, чувств и эмоций, она отстраненно подумала, что дальше так продолжаться не может. Нужно навести во всем этом порядок, а потом перестать, наконец, плыть по течению и сделать что-нибудь действительно важное… для себя, для кого-то еще… что-то изменить в существующем мире и, прежде всего, в себе… ради других и ради того, чтобы стать счастливой. Не так уж это и сложно: надо всего лишь…
Мысль родилась в сердце, окрепла и превратилась в уверенность. Как будто кто-то мудрый, живущий внутри, пробудился и подсказал.
Когда погребальный костер почти догорел, Герика и Тайлин вернулись к палатке. Над степью плыл сладковатый запах горелой плоти – от него мутило, несмотря на то, что ветер с реки уносил его в сторону. Солан, свернувшись калачиком, спала, положив голову на колени Зелии. Старшая из воительниц посмотрела на девушек и тихо сказала:
– Вам тоже нужно поспать. Скоро рассветет, и отряд двинется дальше.
Тайлин послушно залезла в палатку. Герику в сон совершенно не тянуло, но бродить по разоренному лагерю не имело смысла, а идти одной к реке, чтобы умыться, было страшно, поэтому мелья вытащила пару одеял и улеглась снаружи. Она честно пыталась закрыть глаза, но они открывались сами собой. События этого вечера и ночи вихрем крутились перед внутренним взором, мешали расслабиться. Десятки вопросов требовали немедленного ответа. Откуда здесь взялись пустынники? Как мог царь Ангус выбрать такого жениха для дочери, ведь пустынники были еще б
Герика поежилась, живо представив пытки, которые ждут молодого пустынника. Искандер и Рагнар не отпустят его живым.
Ее мысли тут же перескочили на танарийского царя и вождя северян. Вряд ли они подозревали, чем обернется для них и для девушек эта затея с обменом пленными! А ведь Тривия дважды предупреждала свою дочь, посылая видения, в которых мелья, возможно, ошибочно, видела предсказание совсем о другом.
А может, и не было никакой ошибки. Хризе захотела вмешаться, изменить судьбу Герики – и умерла. Анат, завладевшая вниманием Искандера, – тоже. Значит, все-таки сбудется то, что обещала Богиня?
