– В городе все спокойно, государь. Мятежников, вздумавших сеять смуту и готовивших заговор, я приказал от вашего имени доставить во дворец и предложил им выбор: либо позорная казнь, либо военная служба на речной границе с Танарией. Разумеется, они выбрали второе… и, судя по всему, уже пожалели об этом: двое из них мертвы – погибли в сражениях с пустынниками, которые теперь происходят почти каждый день, а прочие пишут мне письма, в которых умоляют позволить им вернуться в столицу, присягнуть вам на верность и обещают служить интересам Танарии до скончания дней.
– И кто-то из них лжет, – холодно отозвался царь, – а может, и все сразу. Я знаю, что ты не сторонник крайних мер и публичных казней, Калигар, но это была твоя ошибка. Сосланные на речную границу мятежники позволили отряду пустынников переправиться на левый берег и двинуться дальше вдоль русла, на север… Неужели государю Ангусу удалось подкупить кого-то из баасийцев? – чуть тише пробормотал он себе под нос.
– Вы полагаете, мятеж – дело рук кадокийского царя? – Наместник наморщил лоб. – Но я не вижу причины…
– Я тоже. – Искандер устало взглянул на своего советника и друга: – Забирайся в седло, Калигар, и разворачивай войско. Нам как можно скорее нужно добраться до столицы. Я понимаю, что ты не спал всю ночь, поэтому постарайся немного отдохнуть в пути: сегодня вечером на совете мне понадобится вся твоя мудрость.
Названия всех государств полуострова, по сути, представлявших собой один большой, хорошо укрепленный город, окруженный множеством поселений, происходили от названий этих городов; таким образом, столица Бааса, обнесенная высокими белыми стенами, так и именовалась: Баас. Она не была такой густонаселенной, как Кадокия, в которой проживало около десяти тысяч человек, но людей здесь все равно было много: сотни любопытных взглядов провожали вернувшиеся отряды на узких улочках, сотни голосов перешептывались где-то за спиной по дороге до самого дворца.
Царский дворец в Баасе оказался не таким большим и красивым, каким представляла его Солан. Вероятно, подумала она, покойный царь и его предшественники, при всем их богатстве, вели достаточно скромный образ жизни и не стремились к показной роскоши. Но мнение девушки изменилось, когда она поднялась по парадной лестнице из известняковых плит и оказалась внутри. Здесь стены и пол в коридорах были отделаны белым мрамором, выбеленные потолки покрыты росписью, в больших залах виднелись колонны из дорогого красного гранита и золотые статуи богов, а стены даже в маленьких комнатах были украшены мозаичными картинами и пышной лепкой. Несмотря на усталость, Солан залюбовалась некоторыми орнаментами: в Кадокии чаще всего художники изображали виноградные гроздья, а здесь были незнакомые растения, диковинные птицы и цветы.
– Смотри, какая красота! – Она потянула за руку Герику, но жрица вяло отмахнулась: долгая поездка верхом отняла у нее последние силы.
Они прибыли в столицу на закате, когда жара спала и бархатные сумерки начали окутывать землю. Эквистеры спешились и увели лошадей в конюшни, фалангеры отправились в казармы, северяне последовали за ними – все, кроме вождя: Рагнар вместе с танарийским царем и еще одним незнакомым темноволосым мужчиной направились во дворец, забрав с собой пленника. Тяжелораненых под присмотром лекарей бережно перенесли из повозки в схолос – особые помещения для больных и нуждающихся в уходе. Царевну и жриц молчаливые служанки проводили в женскую половину дворца. Похоже, об их появлении предупредили заранее: комнаты уже были готовы, а в мраморных купальнях остывала горячая вода, о чем им сообщила очень милая, доброжелательная и очень полная женщина – распорядительница или старшая из служанок, они не стали у нее уточнять. Настроение не располагало к новым знакомствам, и женщина, быстро это поняв, оставила их в покое.
Жаловаться на размещение не пришлось: в выделенных им комнатах было просторно и уютно, там стояли удобные деревянные кровати, лежали чистые льняные туники, а на мраморных столиках девушки нашли несколько пузырьков с ароматическими маслами. И когда Солан оказалась в нагретой купальне, погрузилась по плечи в горячую, приятно пахнущую воду и почувствовала, как ловкие руки намыливают ее спутанные, пропахшие гарью волосы, она ощутила себя на вершине блаженства.
Зелия и Тайлин, привыкшие все делать сами, сперва наотрез отказались от помощи служанок, но вскоре, вынырнув из легкой дремоты и приоткрыв глаза, Солан увидела, что обе жрицы расслабленно вытянулись на горячих мраморных лежаках, а две женщины, окутанные клубами влажного пара, ловко разминают их тела, едва видные из-под густого слоя мыльной пены.
– Ммм… – простонала Тайлин, переворачиваясь на живот. – Это божественно!
