Вернулась она, когда солнце уже поднималось над городом, и отдохнувшей совершенно не выглядела. Мелья попыталась было лечь и немного подремать, но служанки уже принесли воду для умывания, свежих фруктов на завтрак, и спросили, не желает ли Герика, чтобы они расчесали ей волосы. Девушка желала только одного: чтобы ее оставили в покое и дали поспать еще хотя бы пару часов, но услышала голоса проснувшихся сестер и царевны и поняла, что об отдыхе ей придется забыть, по крайней мере, до вечера.
Когда служанки уже заканчивали укладывать волосы мельи в красивую прическу, в ее комнату заглянула Зелия. Некоторое время она молча наблюдала за работой девушек, а после того, как они ушли, подошла и села рядом с Герикой. Та вопросительно взглянула на нее, и старшая из воительниц негромко проговорила:
– В моей жизни было немало потерь, но я сумела их пережить, потому что раз и навсегда избавлялась от воспоминаний и всего, что связывало меня с ушедшими. Может, это и правильно, ведь так было легче, но… забывать о ней я не хочу. – С этими словами Зелия положила на колени Герике флогеру Миры. – Возьми ее. Не спорь, я знаю, что делаю. Кто-то должен помочь ей остаться живой… и она будет жить в каждом звуке, в каждой мелодии… и в нашей с тобой памяти. Тех, кого любишь по-настоящему, нельзя забывать.
Мелья хотела было возразить, но, заглянув в глаза Зелии, передумала и кивнула, благодарно сжав ее руку.
Тайлин не забыла об обещании Арне сшить ей сапожки, но понятия не имела, где во дворце можно найти подходящую выделанную кожу и сколько ее нужно. В городе наверняка были кожевенные лавки, но юная жрица не знала, позволят ли ей, пусть и ненадолго, покинуть дворец. Да и денег, чтобы купить выделку, у нее не было. А увидеться с Арне и поговорить с ним девушке очень хотелось. То, что случилось с ее сестрами, показало Тайлин, какой непредсказуемо короткой может оказаться жизнь; к тому же очень скоро ей предстояло вернуться в храм, а северянину – следовать за своим вождем дальше в южные земли, где он тоже мог погибнуть в любом из сражений. Если так, то стоило ли терять время попусту?
Хризе была права: Тайлин мечтала о том, чтобы Арне коснулся ее ступней. И даже если бы дотронулся выше, она не стала бы возражать. Многие на юге не любили северян, и редкий отец не содрогнулся бы, представив свою дочь в объятиях варвара, но Тайлин, как и большинство посвященных Богине воительниц, была сиротой, а точнее, подкидышем, и некому было сурово ее отчитать и внушить ей, что подобная связь – это бесчестье, позор и большое несчастье. Разве что Зелия презрительно скривила бы губы и сказала что-нибудь неприятное… но и она не имела права что-либо запрещать. В конце концов, она ей не мать. А Богиня, которой все жрицы приходятся дочерьми, никогда ничего не имела против любви.
В том, что это любовь, Тайлин не сомневалась. И, поскольку влюбленные всегда надеются на то, что обретут взаимность, стоит только приложить немного усилий, решила действовать, не откладывая, и сперва расспросила служанок о том, где можно взять немного кожи. Те подтвердили ее опасения: без денег в столице хорошую выделку достать невозможно, но пообещали помочь. И помощь вскоре явилась.
– Великий Аштур, зачем тебе кожаные сапоги, дитя? – искренне удивилась дородная женщина, с которой они так и не познакомились накануне. – В жару носят легкие сандалии, я могу принести несколько пар.
Тайлин быстро огляделась – не видит ли Зелия? – придвинулась ближе к женщине и зашептала ей на ухо, слегка розовея от смущения. Та с интересом выслушала ее сбивчивое признание и понимающе улыбнулась:
– Вот, значит, как… Не беспокойся, я обязательно что-нибудь придумаю. Быть может, у тебя или твоих подруг есть еще какие-нибудь пожелания?
– У меня есть просьба, – послышался от дверей голос Солан, и девушка в сопровождении служанки и Зелии вышла из своих покоев. Просто и изящно одетая, с аккуратно уложенными волосами, с прямой спиной и высоко поднятой головой, царевна теперь никому не позволила бы усомниться в своем положении, и полная женщина вежливо поклонилась, приветствуя ее. – Я хочу, чтобы вы проводили меня к царю Искандеру. Мне нужно поговорить с ним.
На лице женщины отразились сомнения. С одной стороны, покидать свою половину дворца и появляться в обществе мужчин без приглашения девушкам не дозволялось. Тем более, крайне дерзко было требовать встречи и беседы с царем без его согласия. Но, с другой стороны, перед ней была царевна Кадокии. Возможно, царевнам позволено то, что не разрешается простым смертным?
– Хорошо, госпожа, – поколебавшись, ответила женщина. – Идемте со мной. Ваша спутница-жрица может остаться…
– Ну уж нет, – хмуро буркнула Зелия. – Я головой отвечаю за эту девчонку.
Царевна не рассердилась на эти слова, лишь рассмеялась – должно быть, нравы ее страны позволяли подобное обращение. И уже по дороге поинтересовалась у все еще недоумевающей женщины, как ее зовут и какую работу она выполняет во дворце.
