– Я забочусь о людях и во всем помогаю своему мужу, госпожа, – ответила женщина. – Можете называть меня просто Лара.
После надоевшей в походе ячменной каши блюда, поданные на завтрак и источавшие восхитительный пряный аромат, казались просто божественными, но особого аппетита у Искандера они не вызвали. С утра у него ломило затылок и шею из-за неудачной позы, в которой его угораздило заснуть, а свитки с донесениями из Танарии и с речной границы, которые он прочитал, едва проснувшись, добавили молодому царю головной боли. Хотя, возможно, дело было в выпитом накануне вине – он точно не знал. Но, в отличие от Кромхарта, который опустошал тарелку за тарелкой, и Калигара, который весьма лестно отзывался о местном поваре, не спеша воздавая дань его таланту, Искандер к еде почти не притронулся. А вместо вина велел принести себе чистой воды.
– Из Кадокии нет новостей? – спросил он.
– Нет, государь, – покачал головой Калигар. – Но, если мои расчеты верны, курьер должен прибыть не позднее, чем завтра в полдень. Если, конечно, царь Ангус не слишком долго раздумывал над ответом.
– Чего там думать? – с набитым ртом проворчал Рагнар. – Если ему дорога его дочь…
– Если бы ему была дорога его дочь, он бы никогда не согласился выдать ее за пустынника, – возразил Калигар. – Пусть даже сына предводителя: сыновей у Тенджи-артана – что мух на заду у быка, и, судя по всему, этот – не самый старший и не самый умный. Какую выгоду Кадокии сулит этот брак? Никакой. А вот зачем это нужно Мессе – другой вопрос.
– Давайте спросим мальчишку. – Рагнар вытер ладонью рот и откинулся в кресле. – Спорим, что до вечера он заговорит? Или умрет. Оба исхода меня устраивают.
– Не сомневаюсь, – усмехнулся Искандер, незаметно потирая виски. – Но, боюсь, преждевременная смерть жениха не устроит невесту.
Мужчины рассмеялись, и в этот миг дверь широко распахнулась, чтобы пропустить невысокую пышнотелую женщину в длинной светлой тунике. Вошедшая робко опустила взгляд и склонила голову при виде царя.
– Лара! – обрадовался Искандер и поднялся, приветствуя жену своего друга. – Рад тебя видеть в добром здравии. Надеюсь, вы с детьми хорошо устроились в Баасе? Вам нравится здесь?
– Государь, – улыбнулась женщина, – мне хорошо везде, где рядом со мной мой господин и муж. – Она посмотрела на Калигара, и тот ласково улыбнулся ей в ответ. Рагнар с легким разочарованием оглядел ее лицо и фигуру: супруга советника была некрасива, немолода и больше походила на кухарку, чем на правительницу Бааса. Но было что-то удивительное в ее блестящих черных глазах, какой-то теплый и мягкий свет, не сразу заметный, но притягательный, успокаивающий – и полный нежности в тот момент, когда она смотрела на мужа. На Рагнара еще никто никогда так не смотрел. И он догадался, почему Искандер говорил о том, что всегда немного завидовал другу.
– Государь, – тем временем продолжила женщина, – по просьбе кадокийской царевны я привела ее сюда, потому что она хотела поговорить с вами. – Лара посторонилась и пропустила вперед Солан, за которой следом тенью шла Зелия. Искандер удивленно приподнял бровь, провожая царевну взглядом: он настолько не ожидал ее появления, что в первый момент растерялся.
– Государь. – Девушка вежливо кивнула ему и повернулась к Рагнару, которого с трудом узнала – отмытого, гладко выбритого, одетого в светло-серую тунику. – Вождь Кромхарт. – Потом посмотрела на наместника, слегка наморщила лоб, и тот поспешил представиться:
– Калигар, первый советник государя Искандера и временный правитель Бааса, госпожа. Вижу, с моей женой вы уже познакомились. А вы, полагаю, та самая Зелия из храма Тривии в Междуречье? – Воительница сдержанно кивнула. – Я слышал о вас. Сожалею о ваших потерях.
– И о чем вы хотели со мной поговорить? – поинтересовался танарийский царь, глядя на Солан сверху вниз. За время их знакомства царевна уже дважды проявила неслыханную дерзость: сперва накричала на него в его собственном шатре, теперь вот явилась без позволения – такая необычайно серьезная и прекрасная в своей решимости. Неужели ей опять чем-то не сумели угодить?
– Не с вами, государь. – Голос девушки звучал уверенно и спокойно, как будто речь шла уже о решенном деле. – Я хочу говорить с вашим пленником и моим женихом.
Ни от кого не укрылось, каких усилий стоило царевне назвать пустынника своим женихом. Ее душа явно противилась этому, но признать данный факт было необходимо: если ей могли не позволить разговаривать с пленником, то отказать в свидании с будущим мужем уже не имели права. «Хитрая, – усмехнулся про себя Искандер. – Все правильно рассчитала».
– И о чем же вы собираетесь беседовать с ним? – спросил он.
