— Нет-нет-нет. Я не имел в виду Багрянову, — непонимающе восклицает директор, пока Макс подхватывает с пола рюкзак и за руку тянет меня к двери.
— Макс, я не уверена, что это правильно… — шепчу ему в спину.
Бросает на меня короткий, но тяжелый взгляд, затем на Светлакову, которая провожает нас с лицом полным равнодушия, и снова на меня:
— Я забираю тебе отсюда. И мне плевать, кто и что тут кому сделал.
— Заходи быстрее, — Макс распахивает передо мной дверь своего дома. Заходит следом и закрывает дверь на замок. — Ты промокла вся.
— Откуда ты узнал? — Дождь и промокшая одежда меня сейчас меньше всего интересуют.
Выдерживает паузу, упирая руки в бока и коротко выдыхает:
— Зоя позвонила.
— Зоя позвонила, — повторяю с тупым видом.
— Она все рассказала. И твоя подруга все видела. И не она одна, свидетелей достаточно, так что… — Осматривает меня с головы до ног и вновь вздыхает. — Снимай пальто.
Не двигаюсь.
— Ты промокла.
— Ты больше. Где твоя куртка?
— Оставил, — дергает плечом. — Оставил там, где был. Черт, — ерошит пальцами мокрые волосы. — Кепку тоже оставил. Снимай, — тянется к верхней пуговице на моем пальто, а я делаю шаг назад.
— Мне нужно домой. Мама… Директор уже позвонил ей. И она будет в еще большем бешенстве, когда узнает, что ты забрал меня.
— И что? — коротко усмехается спустя паузу и делает шаг вперед. — Лиза?
— Ты не понимаешь. Ты не знаешь моих родителей.
— Я знаю, что избавил тебя от нервотрепки и той хрени, что лил тебе в уши Антошка, разве для твоих родителей не это должно быть главным? Не твое спокойствие?
— Только не рядом с тобой.
Вижу с какой силой сжимаются его челюсти, играя желваками. Лоб хмурится, а глаза наполняет горечь:
— Я больше никогда не сделаю тебе больно.
— Знаю, — хрипло, тихо. — Просто… просто, я не знаю… все так сложно.
— Это пока, — делает еще полшага вперед и осторожно касается ладонью моей щеки.
— Нет, — качаю головой, глядя Максу в глаза и вижу в них слабый огонек надежды. — Так будет всегда.
— Почему? — тихонько усмехается, опуская вторую ладонь мне на щеку. — Из-за твоей болезни?
Как минимум.
— Ты не знаешь всего, — качаю головой.
— Расскажи.
— Я… — опускаю глаза, чувствуя, как горький комок образуется в горле. — А ты? Сколько у тебя секретов?
Усмехается вновь, будто ничего проще я и спросить не могла.
— Что ты хочешь знать? Я расскажу тебе, что угодно, Лиза, только…
— Только не сейчас. Да?
Замолкает.
— Некоторые вещи я не могу рассказать сейчас. Пока не пойму, что Оскар и остальные задумали. — Запускает руку в карман джинсов и показывает мне серебристую флэшку на красной ленточке — ту самую. — Во время пятого урока я встречался с Деном. Он вернул мне ее.
— Вернул? — дыхание учащается, но никакого облегчения и в помине не испытываю. — Вот так просто?
— Ден не самый плохой парень в их компании. Но и ему я не доверяю. Еще вчера он не хотел ее отдавать.
— Это поэтому у тебя на лице… — провожу кончиками пальцев по подсохшей ссадине на скуле Макса и тут же отдергиваю руку обратно; словно током прошибло.
— Это ерунда. Он ее отформатировал при мне, но…
— То есть ты не смотрел?
Хмурит брови:
— Я же сказал, Лиза, что никогда не смотрел компроматы.
— Да, но…
— Думала, не удержусь в случае с тобой? — уголок губ приподнимается в улыбке. — Мне не интересно, что на ней было. Если это твоя тайна, то она только твоя. Знаю, что ты хочешь сказать, — опережает меня, — и я не идиот, чтобы поверить Дену на слово. А он не такой идиот, чтобы не уметь делать копию файлов, но… Если он это сделал, значит у них на уме что-то другое, что-то еще более безумное, чем игра по обычным правилам. А если нет… значит, они решили тебя отпустить.
— Может и так, — не очень правдоподобно прозвучало. Кому, как не мне, знать, что на уме у Оскара и остальных?
Если Ден и вправду не делал копий, то только по одной причине: компромат для управления им больше не нужен. Вот он — стоит передо мной, — новый рычаг управления мною. Макса просто отстранили, чтобы не вмешивался. И Макс понятия не имеет, в какой роли выступает теперь.
— То, что Ден отдал мне флэшку, вызывает еще больше подозрений, — говорит спустя паузу, сбрасывает с ног ботинки и шагает к лестнице. — Но я узнаю, в чем дело. И, даю слово, тебя, Лиза, они и пальцем не тронут.
"Меня, может, и нет. А вот тебя… тебя они тронут, Макс, если я не выполню четвертое задание и если… если ты вообще узнаешь о четвертом задании."
Исходя из этого, возникает новый вопрос: почему Макс не должен знать? Точно просто потому, что он может помешать?..
И вот теперь еще более страшно становится. Макс, скорее всего, прав — Оскар и остальные задумали нечто иное, нечто грандиозное.
— Каким было пятое задание? — спрашиваю упрямо. — Скажи мне.
— Зачем? — разворачивается ко мне на первой ступени лестницы. — Тебе больше не нужно это знать.
О, ошибаешься.
— Да почему вы все от меня это скрываете? Ты. Полина. Что такого было в этом пятом задании?
— Я не могу тебе сказать. Не сейчас.
— Да почему?
Упирает руки в бока и тяжело вздыхает:
— Ради тебя же, — разворачивается и шагает вверх по лестнице.
