— Что я такого сказала? — искренне не понимает Зоя, и я снова толкаю ее ногой под столом.
— Ай.
— Хватит, Зоя.
— Нет, ну а что я такого сказала?
— Я тебя понял, Зоя, — как бы невзначай вставляет Макс, и я разворачиваю к нему голову. Не выдерживаю взгляд и принимаюсь активно ковыряться вилкой в тарелке.
— И чтобы никаких секретов.
— Зоя.
Убью ее. Просто убью.
На пятый урок Яроцкий не приходит. И все-таки, у нас друг от друга слишком много секретов. У него. И у меня тоже.
Урок физкультуры проходит в зале. Совмещены два класса: наш и 11 "В". Девчонки возможности посплетничать не упускают, пока ждут учителя; так и чувствую их любопытные, и даже осуждающие взгляды на себе.
— Да что он в ней нашел? — вроде и шепчутся, но так чтобы я наверняка слышала.
— Она же страшненькая. Бледная какая… так и не скажешь, что за границей отдыхала.
— Да-а… и что только Яроцкий в ней увидел?
— А ты прикинь, как Вероника себя чувствует?
— Угу, не позавидуешь. Вовремя она за голову взялась.
— Не слушай их, — Зоя толкает меня в бок. Зоя уже в форме и в кроссовках, готова к занятию.
— Да я и не слушаю, — пожимаю плечами.
— На тебе лица нет.
— Трахнет ее и бросит, — громче говорить начинают.
— Да сто пудов.
— Не слушай, — Зоя вновь толкает меня в бок. — Когда папа в ночную уходит?
— В пятницу.
— Значит, в пятницу и сделаем это.
Выпрямляюсь, как струна, по коже ледяная дрожь проносится.
— Зоя…
— Времени нет. В пятницу. Все, Лиз. Сделаем по-быстрому и уберемся. Бабуля нас прикроет.
— Нет, не прикроет.
— Прикроет, — Зоя в меня глазами стреляет. — А когда уснет, мы и свалим тихонько.
— Ох, Зой… — тяжело вздыхаю.
— Она ж еще и целка, да? — вновь разговор невольно слышу и скукоживаюсь вся.
— Не надо, Зоя, — шиплю, притягивая ее к себе за рукав, потому что та уже в атаку бросаться собирается. — Они только этого и добиваются. Провоцируют.
Зоя шумно выдыхает и все же опускается на скамью рядом со мной.
— А с другой стороны Яроцкий тоже давно уже не айс. Я даже поздравила Светлакову, что она его бросить решила.
— О, как, — посмеивается Зоя. — Слыхала? Все, ты не разлучница, Лиз. Можешь расслабиться.
— Ага, особенно после того, что папа сказал, — продолжают свои сплетни.
— Точно. Нафиг этого Яроцкого. Тот еще псих.
— Весь в мамочку.
И дружное хихиканье эхом проносится по залу, когда я не сдерживаюсь и все же удостаиваю эту веселую компанию девчонок презрительного взгляда.
— Так, это правда? — говорит одна из них и на меня как бы случайно косится.
— Слышала, как они с мамой на кухне обсуждали то, как хорошо, что мы с сынком психопатки в одном классе не учимся, — блондинка перебрасывает длинные кудри за спину и стреляет в меня гадким взглядом. — Не повезло некоторым.
— О чем она? — непонимающе протягивает сбоку Зоя.
— Ага, — весело протягивает та же блондинка. Вспоминаю, что ее вроде бы Настя зовут, — прикинь, как я офигела?
— Еще бы… Мамаша психа из психушки сбежала. Спать страшно. Лучше бы она сдохла там.
Не помню, в какой момент поднялась на ноги. Не помню, как делала шаги. Помню лишь, как Зоя что-то вслед закричала, а я в этот момент уже схватила эту блондинистую гадину за грудки и вздернула на ноги.
В ушах звенит, голова идет кругом, но впервые в жизни меня одолевает такая слепая ярость, когда я собственными руками готова размазать эту дрянь по стенке. И плевать, даже если она лгала.
Блондинка смотрит на меня во все глаза и еще что-то пытается сказать, как вдруг раздается громкий хлопок и ее голова круто разворачивается вбок, а на щеке пылает красное пятно.
Я не трогала ее…
Это не я…
Я не трогала ее.
Кулаки разжимаются, и блондинка со звонким всхлипыванием падает на скамью, прижимая ладонь к щеке.
— Услышу еще хоть слово об этом и, клянусь, убью тебя на хрен, — свирепо шипит Вероника, хватая блондинку за волосы.
— Поняла… поняла… прости, — рыдает та, и за нашими спинами раздается свисток Дмитрия Александровича.
— Хочешь что-то добавить? — горящими злобой глазами, Светлакова смотрит на меня. — Давай, пока я держу ее.
— А ну-ка прекратить, — кричит учитель, шагая к нам. — Светлакова. Отпусти ее. Ты что творишь? Ты что… ты… ты… ты УДАРИЛА ЕЕ?
— А это не я, — легкомысленно улыбается Вероника, будто от грязи отряхивая ладони. — Да, Насть? — кивает блондинке. — Кто тебя ударил? Багрянова?
— Д-да… Да. Багрянова, — нерешительно кивает Настя, и все подружки хором это подтверждают.
— Багрянова, — закипая от возмущения, кричит Дмитрий Александрович. — Живо. К ДИРЕКТОРУ.
Антон Павлович уже минут десять выхаживает по своему кабинету, отстукивая каблуками по старому паркету и молчит. Сложил руки за спиной, лоб нахмурил, ходит и молчит. Раздумывает, скорее всего, над тем, какой подход ко мне подобрать, как не сорваться и не накричать, как не выплеснуть на меня возмущение от сложившейся ситуации и не переборщить. Ведь это я якобы сделала. Я, а не тот, кого без лишних опасений можно отчитать по полной программе.
