— И тогда его бы не сбила машина? — Паша насмехается надо мной. — Это судьба, Лиза. От нее не уйдешь. Что ты сейчас делаешь? Пытаешься обвинить меня в смерти Кости? Все эти письма… Лиза, ты не можешь поступать так со мной. Мы — друзья. Мы — лучшие друзья, а все остальное, все, что было раньше, оно в прошлом.
— Так мы друзья, да? — с горечью усмехаюсь. — Отлично. И как скоро ты и меня ножом в спину ударишь?
— Лиза…
— Как Костю. Он ведь тоже был твоим другом, да, Паша?
— Лиза Багрянова, доктор ждет.
— Иди домой, Паша. Нет больше никакой дружбы.
— У тебя забрали телефон?
— Да, Зой, — тяжело вздыхаю, плюхаясь на кровать и зажимая плечом трубку домашнего телефона.
— Ну, понятно, — с недовольством отвечает. — Я звонила тебе все утро, пока мама не ответила и не сказала, что ты в больницу с Пашей пошла. Думала, ты просто мобильный дома оставила.
— Так мама еще и на звонки мои отвечает? Круто.
— Думаю, она и эсэмэски твои читает, — у Зои уже чем-то набит рот.
— Ты вот сейчас меня нереально подбодрила.
— Всегда, пожалуйста. Главное, чтобы она и на них ответить не надумала. Ну, ты понимаешь, о чем я.
— Макс был в школе? — падаю спиной на подушку, на секунду прислушиваюсь, как льется вода в душе, который решила принять Полина и продолжаю разговор. — Ну?
— Был, — чем-то хрустит Зоя. — На первом уроке. Потом ушел. Спрашивал у меня, почему ты не пришла. Выглядел твой Максимка, честно говоря, не очень. Даже жутковато.
— Я не могу ему позвонить, — прикрываю ладонью глаза. — После того, как Полина наговорила кучу денег звоня с домашнего на мобильный, родители отключили междугородние звонки. Да и… не хочу маму в лишний раз провоцировать. Она сегодня даже на работу из-за меня не пошла.
— Я могу. Позвонить?
— И что ты ему скажешь?
— Скажу, как сильно ты скучаешь.
— Даже не думай.
— А что? — Хрусь-хрусь. — Вся школа, кстати, из-за вчерашнего на ушах стоит. Кто-то уже пустил слух, что тебя выгнали.
— Не удивила.
— Ладно, давай о главном, Лиз. Завтра пятница.
— Знаю, — еще тяжелее вздыхаю.
— И раз уж мы теперь вместе сидим, скажешь родителями, что нам к лабораторной по биологии готовиться надо. Мне-то они доверяют?
— Наверное. Зой… — напрягаюсь, резко подскакивая с кровати, — я тебе перезвоню.
Бросаю телефон и иду на голоса в коридоре.
— Сказала же: Лиза занята, — решительно говорит мама и хлопает перед кем-то входной дверью.
— Кто это был? — возмущенно спрашиваю. — Мама.
— Занимайся уроками, — мама закрывает дверь на все имеющиеся замки, прячет ключи в карман халата и, как ни в чем не бывало, возвращается к готовке на кухне.
Смотрю в глазок, но никого не обнаруживаю. Зато вернувшись в комнату, вижу, как от подъезда с ревом мотора отъезжает черный мотоцикл Макса и скрывается за поворотом.
Телефон мне так и не вернули. Мама считает, что это правильно. Маме плевать на то, что я чувствую. Маме плевать на слезы. Маме вообще плевать. Главное, чтобы я больше и думать не смела о Яроцком. Слышала, как они вечером с папой шептались о переводе в другую школу.
"Это смешно", — хотелось закричать им, да погромче.
Утром пятницы Зоя ждала меня у самого подъезда — оказывается и об этом ее моя мама попросила. А еще попросила проследить, чтобы я и близко к Максиму не подходила, на что Зоя с энтузиазмом ответила: "Ну, разумеется. Какие проблемы?". А затем протянула мне свой телефон, на котором горело входящее сообщение от Макса:
"Меня сегодня в школе не будет. Надо уехать по делам. Передашь Лизе".
— Ну и чего ты улыбаешься, как дурочка? — Зоя смотрит на меня с придиркой, пока я горю от желания расцеловать телефон. — Лиииз… ну серьезно. Ни одного смайлика, ни одного сердечка, ни одного "Люблю, не могу, жду встречи", а у тебя сейчас радуга из ушей польется.
Фыркаю и возвращаю Зое телефон.
— Ты не понимаешь, — продолжаю светиться от счастья. — Это же Макс.
— Ага. То есть написать девушке вот такое скупердяйское эсэмэс для Яроцкого уже подвиг?
— Вроде того.
— Божечки… только посмотри на себя. Ты скоро какать сердечками начнешь.
— Фу, блин, Зой.
Первый урок проходит спокойно, скорее всего, просто потому, что мы с Зоей на него немного опоздали, пока обсуждали план действий на сегодня. Зато на перемене что началось…
Оказывается, старшие классы разделились на два лагеря. Первый — сочувствует Светлаковой, за то, что какая-то там Багрянова посмела ударить ее по лицу. А второй — едва ли не похлопывает меня по плечу и говорит, что я молодец. В общем, Вероника подставила не только меня, рассказав директору о пощечине в туалете, а слухи, как известно, особенно в школе, разлетаются со скоростью света, и вот, в пятидесяти процентах я уже не та странная, забитая девочка, над таинственностью которой можно поиздеваться, а вполне себе Личность. Да, представьте только, теперь я — Личность, которая съездила по роже самой популярной девочке школы.
Заучки и тихони теперь меня боготворят.
Смех, да и только.
