— СтаршИе, — кивает Зоя. — Те еще уроды. Они весь старый район держат, вот и с ментами корешат.
— Блин… Зой, пошли домой, а?
— Поздно, — судорожный выдох вырывается изо рта Зои, а следом точно такой же из моего.
— Ну что? — смотрит на меня, а лицо при тусклом свете фонарей бледное-бледное, будто ее сейчас вырвет. — Пошли?
Беру Зою крепче за руку и прячу страх и панику в самый темный уголок души:
— Пошли.
— Опачки-опачки. Кто это тут к нам пожаловал? Только посмотрите, — От одного только мерзкого голосочка Оскара тошнота троекратно усилилась. Горящие в предвкушении глаза, бешеные — я бы даже сказала, и эта гнусная улыбка от уха до уха.
Оскар выбрасывает окурок в сторону, так что тот отлетает от стены и едва не задевает какую-то не знакомую мне девчонку, и развалочным шагом идет к нам с Зоей, пока остальные десятка два народа, не стесняясь, оценивают заявившихся к ним гостей. Кто-то посмеивается в стиле "Вот это прикольно, будет весело", кто-то свистит, кто-то даже по имени меня приветствует, а какой-то парень в красной спортивной куртке, которого тоже прежде не видела, даже музыку потише сделал. И все ради нас с Зоей.
— Не плохой такой прием, — пытается шутить Зоя, но я отчетливо слышу, как предательски дрожит ее голос.
— Солнышко, — Оскар замирает в двух шагах от меня и, гадко скалясь, склоняет голову набок, — я тебя заждался. Честное слово, думал уже не придешь. — Переводит взгляд на Зою и глаза его вспыхивают. — Пельме-е-ешик. Вот тебе я особенно рад. Ты даже не представляешь, как я тебе рад. Честное слово, посмотри… ближе-ближе… Видишь? У меня даже слезы счастья на глазах выступили. — Хлопает в ладоши. — Я так тронут.
— Отойди от нее, — становлюсь перед Зоей в тот миг, когда Оскар делает шаг вперед и тянет к ней руки.
— Лиза, все в порядке, — фыркает Зоя, делая вид, что этот недоумок ничуть ее не пугает.
— Смелый… мой смелый пельмешик. Ам, — зубами клацает.
— Говори, что надо делать, и мы уходим отсюда, — придаю голосу решительности.
Оскар выдерживает паузу, будто оценивая мой настрой, затем кивает дружкам за спиной, просит занять нас с Зоей на пару минут, потому что ему для чего-то надо сбегать в машину, подмигивает мне и трусцой семенит в ту сторону, откуда мы с Зоей пришли.
— Как дела? — слышу знакомый голос. Ден. Без красной футболки его и не узнать. В куртке дутой, в капюшоне, руки стоит потирает. Может, это я просто холода не чувствую? Меня и вовсе в жар кидает.
Не отвечаю. Смотрю, как перекатываются вдали черные волны, и мысленно молюсь, чтобы все это поскорее закончилось.
— Ну и что это значит? — А вот этот голос заставляет мою голову так круто развернуться, что слышится хруст шейных позвонков.
И Светлакова здесь. И судя по выражению лица, она действительно не понимает, какого черта нас с Зоей сюда занесло.
— Ден, что они здесь делают?
— Расслабься, Верон.
— Что эта готка здесь делает? — Вероника стреляет непонимающим взглядом в Зою. — И Багрянова… Стой. Я чего-то не знаю? Ден.
— Я сказал: расслабься. Иди, покури в сторонке.
— Почему я ничего не знаю? — голос Вероники звенит.
— Угадай, — подмигивает ей Ден.
— Из-за… из-за Макса? — тихонько говорит себе под нос.
— Ты слишком много треплешься в последнее время, Вероник.
— Что вы задумали? Эй, Багрянова…
— А во-о-о-от и я, — звонко оглашает Оскар, возвращаясь под мост.
— Оскар…
— Не сейчас, Верон. Не грузи меня, а то отправлю тебя домой.
Дружки Оскара и Дена стекаются к нам, обступая плотным кругом.
— Давай сюда, — высокий крупный парень в красной спортивной куртке, с выбритым ирокезом и пирсингом в носу протягивает Оскару руку.
— Я сам, Ромыч, не напрягайся, — глупо посмеивается Оскар.
— Давай сюда, — басом повторяет этот Ромыч, тряся ладонью, в которой уже спустя несколько секунд оказываются большие стальные ножницы.
— Ну как знаешь, — Оскар ухмыляется мне, а затем уж больно опасно поглядывает на Зою, которая продолжает вести себя так, будто на вечернюю прогулку с бабушкой выбралась. Будто напряженная обстановка ничуть ее не смущает.
— И что это? — Зоя кивает на ножницы, которые протягивает ей Ромыч.
— Бери, — Ромыч этот выглядит опаснее всех, прям холодок по коже от одного его взгляда проносится. — Чем быстрее с этим детским дерьмом разберемся, тем быстрее перейдем к основной части. У меня бабки с начала недели горят.
— К какой второй части? — с ужасом смотрю на Оскара. — Что это значит?
— Расслабься, солнышко, — обнимает меня за плечи и притягивает к себе. — Ты ведь ничего лишнего нашему пельмешику не взболтнула?
— Я… я просто сказала, что… нам нужно встретиться с тобой.
— Ну ладно, — драматично вздыхает, — я сделаю вид, что поверил. А теперь скажи своей подружке, пусть сделает со своими красивыми волосиками то же самое, что сделала с моими.
— Что?
— Тише-тише, — Оскар притягивает меня обратно, силой удерживая рядом с собой. А я во все глаза смотрю на Зою, отрывисто дышу и уже строю план побега, сжимая в кармане перцовый баллончик, который был вытащен из сумки бабы Жени.
