— Зоя… — пытаюсь вложить во взгляд как можно больше намека. Но Зоя то ли не понимает, то ли делает вид, что не понимает. Вдруг выхватывает ножницы у Ромыча из рук и отрывисто усмехается:
— И все? — с широкой улыбкой на лице смотрит на Оскара. — Ты, придурок хренов, позвал меня сюда, чтобы постричь?
Лицо Оскара от неожиданности вытягивается, брови лезут на лоб.
— Мог бы что-то и пооригинальнее придумать, — с расслабленным видом фыркает Зоя, а я в этот момент пересекаюсь взглядами с Вероникой, которая единственная не веселится, но и напряженной не выглядит, скорее так, будто ей уже все равно. Вообще на все.
Зоя щелкает ножницами и смотрит на то, как я отчаянно трясу головой.
— Не надо.
— Все в порядке, Лиз.
Нет. Ничего не в порядке. Я достаточно хорошо изучила Зою и отлично знаю этот взгляд. Весь этот ее пофигизм и расслабленность — лишь маска. Сейчас моей подруге точно не все равно. Особенно после того, что я услышала от нее недавно. Зоя не всегда была такой смелой и решительной. Эта девочка не любила себя. Так как я могу допустить, чтобы из-за меня ее "стена защиты" рухнула?
Вижу, как дрожит ее рука, поднимая ножницы выше, как вторая обхватывает конский хост…
— Еще короче, — мягко замечает Оскар. — Ага, повыше бери.
— А чего машинку не притащил? — огрызается Зоя. — Может налысо сразу?
Оскар хмыкает:
— Блин. Не сообразил.
— Давайте быстрее, — Ромыч выглядит мрачно и нетерпеливо. Дружки тут же подхватывают его одобрительным свистом, а девчонки глупо хихикают.
Зоя медлит и совершенно игнорирует мои просьбы не делать этого.
— Отпусти, — вырываюсь из рук Оскара, но тот держит крепко. — Отпусти меня.
— Успокойся, солнышко. Чего нервная такая?
— Зоя не делай этого, — кричу отчаянно. — Зоя. Зоя, посмотри на меня. Ты не должна этого делать.
— Пельмешик сама виновата, — глумится Оскар. — Не мешай ей.
Ну ладно.
Резко выдыхаю и со всей своей возможной силы бью Оскара локтем под дых. Рвусь к Зое и выхватываю ножницы у нее из рук за секунду до того, как лезвия смыкаются на ее волосах.
Зоя дрожит, а на глаза наворачиваются слезы, но упрямства у нее не занимать: протягивает руку и требует вернуть ножницы обратно.
— Я это сделаю, — заявляю, отступая все дальше. — Какая разница — кто? — тяжело дыша, смотрю на Оскара. — Разницы ведь нет? Ну? Я тебя спрашиваю.
— Да плевать, — вдруг рычит Ромыч. — Потешьте уже его самолюбие хоть кто-нибудь. Я зае**лся на это смотреть.
— Лиза, даже не…
Поздно.
Сжав свои волосы в кулаке, и заведя ножницы за голову, потребовалось несколько нажатий, чтобы длинные вьющиеся локоны посыпались на песок и короткие рваные пряди заскользили по подбородку.
— Лиза…
Толпа гудит и свистит, кто-то одобрительно рукоплещет, кто-то даже хлопает меня по плечу, а кто-то вроде Оскара смотрит с таким разочарованием, будто вот-вот расплачется:
— Это — не коротко, — качает головой.
— Заткнись, малой, — Ромыч толкает его в плечо. — Здесь всем плевать на твои личные обиды. Давай, начинай.
— Лиза, — лицо Зои плавает из стороны в сторону перед глазами и выглядит печально-осуждающе. — Зачем, Лиза? Вот зачем? Это моя вина. Это я этого выродка постригла. И это мои волосы должны были… Блин… — Вижу, как слезы вырываются из уголков глаз Зои. А мне даже плакать не хочется, кричать не хочется, сожалеть не хочется. Если и случилось нечто непоправимое, то я этого еще не поняла. Да и… это ведь волосы, просто волосы.
Даже вздохнуть с облегчением хочется.
Что могло быть проще, чем это?
— Уходим, — наконец ко мне возвращается решимость. Хватаю Зою за руку и веду за собой сквозь толпу.
— Не-не-не, — чья-то тяжелая ладонь падает на плечо и круто разворачивает обратно. — Ты не поняла, малая, шоу только начинается.
Впервые вижу человека с такими страшными глазами, как у этого Ромыча. Черты лица грубые, обостренные, на квадратном подбородке густая щетина, ноздри длинного носа раздуваются двумя парашютами, и даже лоб нахмурен так сильно, что кажется, кожа вот-вот лопнет. И он большой. Очень большой парень. Этого ударом локтя под дых с ног точно не свалить, скорее локоть в обратную сторону вывернется.
— Оскар, — орет Ромыч, но глаз своих жутких с меня не сводит. — Иди-ка, объясни нашей птичке, что к чему. Она походу не врубается.
— Мы все сделали, — вступается за меня Зоя, решительно сбрасывая руку Ромыча с моего плеча и оттягивая меня назад. — Чего еще вам надо? Мало зрелища? Сходи в стриптиз-клуб, вздрочни, расслабься, чего напряженный такой?
— Зоя, — Не успеваю схватить ее за руку, как моя подруга от резкого толчка Ромыча уже летит в утоптанный песок и шумно проезжается по нему задом.
— Закрой пасть, овца, — рычит на нее Ромыч и вновь взгляд на меня переводит. — Оскар.
— Я здесь, — Оскар оказывается рядом и с довольным видом наблюдает, как Зоя поднимается с земли, отряхиваясь от песка.
— Объясняй.
— Как скажешь, Ромчик. — Рука Оскара вновь падает ко мне на плечи. — А теперь слушай внимательно, солнышко. — Приказывает Зое стоять на месте, а меня силой отводит в сторону. — Я рад твоей новой прическе и все такое, но вон те ребятушки, — кивает под мост, — играют по-крупному, так что…
