— Еще не все, — орет на него Ромыч и круто разворачивается обратно. В тот момент, когда Макс уже успел подняться на ноги и броситься на него в атаку. Наваливается всем телом и ударяет Ромыча лопатками об асфальт.
Толпа свистит, кричит, наслаждается представлением.
Ден оттаскивает Оскара в сторону и вручает кому-то в руки, чтобы тот не мешался.
Вероника больше не вопит, будто застыла, просто смотрит, как кулаки Ромыча раз за разом сокрушаются о тело Макса, превращая его в кровавое месиво.
Зои больше не слышно.
Никого не слышно в момент, когда я выбираюсь из толпы и, шатаясь, поднимаюсь на ватные ноги. Рвусь вперед, будто в бреду, не отдаю себе отчета в том, что происходит вокруг, но ясно понимаю, что делаю.
Не плачу, не произношу ни звука — у меня не осталось на это сил. Все, что могу — это ухватиться крепко за те несколько секунд, когда Ромыч дает себе отдышаться прежде чем нанести противнику новый удар, и всем телом навалиться на лежащего на асфальте Макса.
Крепко обхватываю его шею руками, утыкаюсь лицом в грудь, закрываю его своей спиной. Жду удара.
Секунда. Две.
Ничего не происходит. И тихо вдруг стало: то ли толпа замолчала, то ли я просто перестала слышать.
Чувствую, как чьи-то руки касаются спины. Обхватываю Макса крепче — не позволю им забрать его у меня. Не позволю. Потом понимаю — это его руки… его слабые руки едва ощутимо пытаются меня обнять.
И вновь голоса заполняют голову. Кто-то кричит, чтобы вызывали скорую. Кто-то, что драка еще не закончена. Кто-то требует оттащить меня.
— Хватит, — дрожащим шепотом выдыхаю в грудь Максу, которая натужными рывками вздымается. — Пожалуйста… хватит.
Нахожу взглядом его заплывшие глаза, которые смотрят в мои, вижу, как на лицо, покрытое кровью, падают капельки влаги. На этот раз это не дождь — это мои слезы, а я даже не понимаю, что плачу.
Дрожащей рукой касается моей щеки. Кадык вздрагивает, словно ему сглотнуть больно, рот приоткрывается, и Макс пытается что-то сказать, но выходит не сразу.
— Прости, — читаю по дрожащим губам.
Чьи-то пальцы резко хватают меня за волосы и рывком оттягивают от Макса. Падаю спиной на асфальт, пытаюсь подняться, вернуться к нему, спрятать его, защитить его… Но меня держат, а Макса уже нет на месте. С трудом удерживая равновесие, виляя из стороны в сторону и сплевывая на землю комки крови, он вновь идет на Ромыча, который стоит рядом со мной, держит мои волосы в кулаке и откровенно посмеивается над Максом.
— Мало тебе? Еще хочешь? — Ромыч отшвыривает меня в сторону и подзывает его к себе рукой.
Макс наклоняется, подхватывает с асфальта биту и продолжает, виляя, идти к Ромычу.
— Э-э-э, не дури, — слышится голос Дена. — Чувак, брось ее нафиг.
Но Макс игнорирует, идет на него, в одной руке сжимая биту, а второй держась за ребра.
— Не дури, Макс. Брось ее.
— Брось биту.
— Брось, тебе говорят.
— Убью на хрен, — орет Ромыч взбешенно. — Либо убери железку, либо убью.
Макс замирает. И будто весь мир в моих глазах замирает вместе с ним.
Еще шаг.
Смотрит на меня, только на меня… Рука разжимается, бита со звоном ударяет по асфальту, а Макс идет ко мне. Опускается на колени, протягивает ко мне руки, а я из последних сил держу глаза открытыми. Никогда не испытывала такой боли… все тело, разум, сознание — отрытая рана.
— Вызовите скорую… — словно шепотом волн доносится до меня голос Макса. — Вызовите… кто-нибудь… для нее… скорую…
Глаза практически закрылись в ту секунду, когда решаю, что вспышка молнии вновь ослепила. Но это была не вспышка. Это была стальная бита, блеснувшая на фоне черного неба, словив блик света из окон дома.
Это была бита в руках больного ублюдка, обрушившего ее о голову Макса.
Он упал рядом.
Его лицо оказалось напротив моего.
Его выдох стал моим вдохом.
Мои слезы утонули в луже крови, расползающейся вокруг его головы.
Его глаза закрылись одновременно с моими.
Игра закончилась. Мы все проиграли.
Глупые птицы…
Порой нас держат не клетки и не опаленные крылья. Порой мы сами выбираем жизнь взаперти. А когда небо, наконец, покажется прекрасным и удивительным, манящим, что сердце от счастья в груди затрепещет, мы устремимся навстречу солнцу, позабыв о том, что разучились летать.
События прошлого
— КОСТЯН. КОСТЯЯЯН. ПУСТИ, ТВАРЬ. КОСТЯЯЯЯН.
Колено сильнее давит в спину, прижимая меня к асфальту, шипит рация…
— Костяяян… — рыдаю. — Суки… СУКИИИ.
— Вызывай машину.
— Уже.
— Этого в отделение, — наручники защелкиваются на моих запястьях. — Что со вторым?
Тишина.
— Скорая едет.
— Что с ним спрашиваю?
— Мне откуда знать? Сам иди, проверь.
"Костян… Суки… Суки, ненавижу"
— Пусти, тварь. ПУСТИИ.
Игнор.
— Что с тачкой? Камеры?
— Камеры? Шутишь? Тут даже фонари через один горят. Жилая улица.
— Твою мать… и почему все дерьмо всегда случается в мою смену?
— Есть очевидцы, номера запомнили. Пробьем. Гнали как ошалелые…
— Костян… Костик… Живи… Живи…
"Есть очевидцы, номера запомнили. Пробьем. Гнали как ошалелые".
"Костян… Костик… Живи… Живи…"
— Макс?.. Ма-а-акс. Я с тобой разговариваю. Максим.
