Через две недели тетя Алла шепнула мне на ухо, что Макс пришел в себя. Следователь попытался с ним поговорить, но что из этого вышло, никому из нас не узнать. Зато стало известно, что отцу Яроцкого удалось-таки получить разрешение на то, чтобы на какое-то время вывезти сына за границу для лечения в одной из самых высококвалифицированных клиник мира. В какой части света эта клиника находится, также не разглашают. Как и о его состоянии, прогнозах и тяжести полученных травм.
Я не знаю, как он. Что чувствует. Что думает.
Я и Макс… мы потерялись друг для друга.
Через три недели меня выписали из больницы, но самое тяжелое только начинается. Я думала, была уверена, что готова пройти все это заново: таблетки, ежедневное посещение врача, кардионагрузки, анализы, гимнастика и прочее, но оказавшись у бабушки дома, поняла, что теперь мне придется заставлять себя это делать. Каждый день, каждый час, каждую минуту… ради них — ради родителей. Исключительно ради них.
— Вы поэтому меня телефона лишили?.. — уронила куртку на пол бабушкиной квартиры и выдохнула тихо, ошарашенно глядя на маму. — Никому, кроме Зои, звонить не давали. Вы… вы ведь сказали Полине стыдно. Ей… стыдно… Вы сказали, она плохо себя чувствует из-за беременности… Вы сказали, что моя сестра дома, лежит в постели и…
— Лиза. Лизонька, пожалуйста, умоляю тебя, успокойся, — Мама обхватывает меня за вздрагивающие от рыданий плечи, крепко прижимает к груди и тихонечко плачет. Отец, бабушка и Паша молча стоят за ее спиной, и каждый выглядит так, будто у них отравление газом и они вот-вот сознание потеряют.
— Вы скрывали это от меня… — слова невнятные и тихие.
— Лиза… Лиза, пожалуйста… Врач запретил. Нам пришлось. Прости… Прости нас, девочка… моя… прости…
Руки мамы соскальзывают с моих плеч, и она падает в обморок, а я пячусь к стене, зажимаю ладонью рот, подавляя стоны боли и медленно сползаю на пол.
Паша обнимает меня, прижимает к себе, гладит по волосам, что-то шепчет… Не знаю что — в моей голове жужжит рой пчел, все громче и громче… Громче и громче.
Так вот, где был мой отец — дома. Решал проблемы с полицией — другие проблемы.
Моей сестры больше нет. Моя сестра покончила с собой.
"Мне не стыдно.
Вы отняли его у меня. Все вы. Все вы виноваты — каждый из вас.
Я любила его, а вы забрали его у меня. Он сказал, что мы будем вместе, когда это все закончится, сказал, что будет только моим, а вы… а ты, Лиза, ты лишила не только меня смысла жизни, ты лишила жизни моего будущего ребенка забрав у него отца.
Ты всегда и все у меня забирала. Родители любили только тебя, меня они даже не замечали. Я была никем, пока не поняла, что можно жить проще, может стать легче, можно просто забыть о том, что я — пустое место, а ты, Лиза — центр вселенной. Оскар показал мне, каково это — просто забивать на все. Жить для себя, пользоваться всеми ради собственной выгоды. И да… мне ни капельки не стыдно.
Ты — моя сестра. Сестра, которую я вопреки всему любила и ненавидела. И я готова была вымаливать у тебя прощение до конца жизни за то, что подставила этого долбаного Яроцкого, которого ты полюбила. За то, что сняла на тебя компромат. За то, что выкрала у Светлаковой флэшку и записала на нее другое видео. За то, что разыграла изнасилование. За то, что втянула тебя в игру. За то, что врала тебе все это время. Я только и делала, что врала тебе. Я боялась… боялась, что если ты узнаешь правду будешь ненавидеть меня до конца жизни. Будешь ненавидеть так сильно, что я даже взглянуть не смогу в твою сторону. Я делала, что могла, чтобы ты не узнала правду… какая ирония: наверное, это единственное, в чем наши мнения с твоим Максом сошлись. И знаешь, возможно, он не так плох, как я о нем думала. Возможно, если бы он дал мне денег на аборт, я бы не стала его подставлять. Почему он не дал мне их? Ведь это он во всем виноват. Это из-за него я соврала тебе однажды и продолжила лгать. Но нет… он не стал помогать мне. Потому что ему плевать, как и всем вам. Я опять осталась одна. Пока Оскар не попросил у меня помощи. И я готова была сделать, что угодно, чтобы остаться с ним. Мне было больно. Думаешь, тебе одной было больно? Нет… ты понятия не имеешь, как страдала я подставляя тебя раз за разом. Мне было тошно, так плохо, что все, что я могла это ругаться с тобой, затем плакать, обнимать тебя, а потом снова… снова и снова ненавидеть. Да, после всего я бы вымаливала у тебя прощение, как только могла… но когда ты и эта жирная сука забрали у меня Оскара… когда вы отправили его за решетку я поняла, что тебе плевать на меня. Абсолютно плевать. Ты знала, что я люблю его, и все равно сделала это — лишила меня его. Вы даже попрощаться мне с ним не дали…
Ненавижу… всех вас.
Папа, мне жаль, что теперь тебе будет некого бить.
Мама, теперь тебе не придется тратить деньги мне на шмотки, можешь закупаться лекарствами для Лизы на всю свою зарплату.
Лиза… надеюсь, ты выжила.
Прощайте.
Полина".
