Переменчивая, как ветер Борей, Светка схватила валяющиеся на полу вывернутые брюки, содрала со стула рубаху, пиджак, подскочила к входной двери с явным намерением выкинуть всё на лестницу. И выкинула бы, если б Алька не отобрал и не передал растерявшемуся
– Психопатка! – пробормотал тот, путаясь в брючинах. – Учти, больше не приду.
– Велика потеря! Одним импотентом меньше! – презрительно выкрикнула Светка. Умела все-таки сказать приятное. – Сходи в сексклинику, подлечись.
– Это тебе бы полечиться! Маньячка, – огрызнулся Пашка, и это было последнее, что успел он выкрикнуть.
Как раз в тот момент, когда незадачливый любовник склонился в поисках обуви, Светка распахнула дверь и ловко пнула его пяткой. Раздался звук упавшего на площадке тела, следом полетели ботинки и пальто.
Из-за двери квартиры напротив предвкушающе задышали.
– А ты что, старая сплетница, опять уши греешь?! – рявкнула Светка в чужую замочную скважину. Вернулась в квартиру. Провела Альку в комнату. Грустно оглядела скомканную постель.
– Ну вот, лишил меня крепкого сна, –
В дверь позвонили.
Она сорвалась, открыла.
– Шарф отдай, – буркнул изгнанный любовник.
– У тебя деньги есть? – протягивая шарф, как ни в чем ни бывало поинтересовалась Светка.
– Может, и есть. Только извиниться сперва не хочешь?
– Рублей триста надо, – не обращая внимания на квелую реплику, прикинула Светка. – Триста хватит?! – крикнула она.
– Да ты чего? – Пашка поразился. – Откуда? Рублей двадцать, если с собой…
– Ну и пошел вон, жлобина, – дверь захлопнулась окончательно.
Вернувшаяся Светка задумчиво огляделась.
– Черт! Главное, как назло, у меня у самой пусто-пусто. На днях в смене недостачу выявили. Девка одна проворовалась. Пришлось всё вложить, чтоб замять. У мамаши летом снега не выпросишь. Сестрица окаянная, та только под себя тянуть горазда. Разве цацки продать, – она подбежала к серванту, выгребла кольца и цепочки, бухнула всё на полировку. Из угла вытащила обувную коробку, со вздохом положила сверху. – Югославские. Два дня в очереди писалась, – пояснила она. Глянула заискивающе на Альку. Его умиленный взгляд разозлил ее заново. – Чего лыбишься? Надо ж этого блаженного вызволять… Так что он всё-таки натворил? – спохватилась она. – Авария какая на комбинате?
Насколько мог язвительно, Алька объяснил, за что и почему собираются арестовать Гранечку.
Впрочем, язвительные интонации пропали сами собой, когда он взглянул на Светку. По припухлым щекам потекли радостные слезы.
– Ну и слава богу! – она облегчённо засмеялась.
– Мамаша – стерва! – насладившись в полной мере ошарашенным видом гостя, снизошла она до объяснения. Оказалось, Фаина Африкановна, в надежде вернуть младшую дочь с внуком, вступила в жилищный кооператив. Дабы влезть без очереди, всунула взятку соседу по дому – Сергачу. А вчера узнала, что Сергача арестовывают. И – перетрусила, что её саму за компанию посадят. Вот и решила сыграть на опережение. Первой признаться. Только не самой. Оську вместо себя подставить. Наверняка наврала ему, что кооператив покупается для меня с ребёнком и будто взятку я давала… И ведь знает же старая нетопырь, кого на какой крючок подловить. Ничего, сейчас мы эту сволочь саму за усы подёргаем. Письменно признать заставлю.
Не стесняясь постороннего, Светка скинула халатик и принялась одеваться.
Второпях натянула джемперок, ожесточённо поплевала на тушь, перед зеркалом наспех мазнула помадой по губам.
Вглядевшись в своё припухлое личико, огорчилась.
– Вообще-то устала я от мужиков, – пожаловалась она. – Мелькают, как моль. Шкаф откроешь, а он уж там. Скольких перетрахала, и всё не кончаются. Чем дальше, тем больше в семью тянет. Как думаешь, может, в организме что-то не в порядке?
– Ох и дурында ты, Светка, – Алька притянул к себе рыжую головку, потрепал по завитым в барашек волосам.
Клыш заглянул к Граневичам, узнал от матери: Оська в командировке, по телефону предупредил, что остается ночевать в Клину. Успокоенный, отправился к себе отсыпаться. Проснулся от ночного телефонного звонка. Звонила мать Першуткина.
– Данечка! – услышал он надрывный голос. – Это Матильда Изольдовна. Ты не мог бы к нам зайти, золотце?
– Зайти? – Данька недоуменно взглянул на будильник.
– Данечка, пожалуйста!
– Ладно, с утра…
– Не с утра, не с утра, Данечка! Надо сейчас, – Матильда Изольдовна перевела булькающее дыхание. – Данечка! Только что скорая уехала. Боречка вены вскрыл!
Она против воли тонко взвыла – в точности как сын.
– Иду! – коротко бросил Клыш.
Мать с сыном занимали комнату в коммуналке на трех соседей. Зарёванная Матильда Изольдовна, в очередном немыслимом, в драконах
