– Так назначено судьбой для нас с тобой! Служба дни и ночи… – победоносно понеслось по притихшему в обалдении залу. Поднялись в знак солидарности пара офицеров – лётчиков из Мигаловского гарнизона; дирижировал рукой и рыдал пьяненький Лёвушка, запоздало забасил выбравшийся из-под стола Тимоша.
Вот в эту минуту Клыш для себя решил – поступить на службу в милицию.
Тугая, грязная капля шлёпнулась о листок по учёту кадров и – взорвалась белёсыми брызгами.
Исполняющий обязанности начальника Зарельсового райотдела милиции майор
Окатов тоскливо выругался, рванул трубку связи с дежурным:
– Пулей кого-нибудь наверх!
– Опять Душистая квартирка?! – ахнул тот.
– Не откроют – ломайте дверь. Кого застанете, волоките! Будем оформлять!
Зарельсовый райотдел милиции вёл длительную, окопную войну. Когда-то под райотдел выделили первый этаж жилой «хрущевки». Всё бы ничего: в жилой так в жилой. Ничего страшного. Если бы! Среди квартир второго этажа оказалась одна неблагополучная – с гнильцой. Гнильца образовалась не сразу. Сначала скоропостижно умер хозяин. Жена, и прежде попивавшая, после смерти мужа принялась хлестать горькую. Подросла дочка. Стали пить на пару. То вдвоём, то с мужиками. Квартплату не платили. Нечем. Да и не до глупостей. Жилички пребывали в вечном поиске денег на выпивку. В распродажу пустили всё. Перво-наперво стулья, столы, платяной шкаф, – даже не обсуждается. Попытались втюхать холодильник «Саратов». Но не морозил, сволочь! Сгодился для хранения белья. На помойке нашли два вполне приличных матраса на вате. Продали за ненадобностью диван-кровать. Чисто стало в доме. Продуктов-то нет. Тараканы в поисках съестного зашуршали по соседним квартирам. Но и хозяйкам есть надо. Перешли на сантехнику. Унитаз, раковину удачно сторговали – по литру с закуской за штуку. Дыры забили тряпками. Отхожее место перенесли в ванную. Там подмывались. Там же справляли нужду – большую и малую. И не раз, упившись, забывали выключить краны. И то и дело заливали соседей снизу – милицию. Райотдел, как положено, писал жалобы, судился, выигрывая суды. Но возместить ущерб оказывалось не с кого. Но и выселить закон не позволял. Пробовали, конечно, посадить за тунеядство. Но ушлые жилички за день-два до срока устраивались в какой-нибудь ДЭЗ или СМУ. Приходилось Христа ради обращаться в домоуправление. Оттуда присылали бригаду маляров, замазывали пятна на потолках и стенах милицейских кабинетов. На какое-то время всё затихало. Наконец, подловили-таки. Спровадили обеих на принудительное лечение от алкоголизма. Полгода о душистой квартирке не вспоминали. И вот опять двадцать пять! Должно быть, кто-то – мать или дочь – вышли на волю.
Над головой меж тем оформилась новая, тугая, растянутая, будто воздушный шарик, капля.
Окатов вскочил. Поднатужась, сдвинул тяжелый стол вправо. На паркет, под пятно, кинул пару номеров газет. Сверху оказалась свежая «Правда» с портретом генсека. Поспешил завалить двумя «Крокодилами». Плюхнулся в кресло.
Теперь он оказался как раз напротив зеркала в платяном шкафу. Из зеркала на майора Окатова смотрел сорокалетний, в меру упитанный, не раздавшийся ещё мужчина, в ладном на нем мундире. Аккуратный пробор скрывал первые признаки облысения. На округлом, розовощеком лице установилось приятственное выражение, не сходившее даже сейчас, наедине с собой, – результат длительных тренировок.
Себя, нынешнего, Окатов построил сам. Из ничего. С юности мечтал взлететь высоко. А вот стартовой площадки у выходца из фабричной Пролетарки не было. После армии поступил в милицию – сержантом в линейном отделе. Закончил заочно Московскую высшую школу МВД. Дважды в год ездил на сессии. Но связями в столице не обзавёлся: кичливые москвичи сближаться с провинциальным милиционером считали заподло. К сорока, после пятнадцати лет службы, всего-навсего заштатный майоришка из райотдела без наработанных связей в верхах, тогда как наиболее удачливые сокурсники уже выбились в полковники. Из вариантов оставалась удачная женитьба. Окатов, кандидат в мастера по стрельбе, долго примерялся, выцеливал. Наконец подобрал достойную мишень. Отец невесты, замзавотделом правоохранительных органов обкома партии, – куда круче. Но семейная жизнь не задалась, – через месяц после бракосочетания тестя сняли с должности и упекли инструктором райкома в отдаленный Лесной район. Хорош оказался свадебный подарочек. Обиженный Окатов развёлся.
