– Французский хуже. С произношением беда.
– Ишь ты, – беда, – сыронизировал – не удержался – Окатов. – Знаешь что? Никому об этой своей беде не рассказывай.
Разглядев во взгляде новичка недоумение, Окатов свойски хохотнул.
– Потому что здесь, на земле, в ходу один язык – матерный. А образование, в лучшем случае, – спецшкола милиции. Это у самых, которые на должностях или в резерве. А так даже восемь классов не у всех. Есть которые в участковые из трактористов. Непросто тебе среди них поначалу будет. Понимаешь, о чём я?
– Так я тоже не в оранжерее вырос! – Клыш улыбнулся уголком губы. – На тех же улицах. И на матерном, понадобится, смогу без акцента. Хоть с комбайнерами, хоть с зэками.
– Конечно, конечно, – аккуратно согласился Окатов. Непрост новобранец. Совсем непрост. Не понять, чем дышит. Он вновь перешёл на «вы». – В трудное время начинаете, лейтенант. Больно много накипи на поверхность рвется – в хозяева жизни. Прежде эта мразь скрывалась. А ныне прёт крапивой. Вчера он расхититель да спекулянт. А сегодня, глядишь, – бизнесмен. И поди разберись: впрямь ли новый или прежняя воровская халява под сурдинку в открытые шлюзы прёт. И нам, милиции, особо трудно. Чуть не того зацепишь – уж и сам старорежимник. А упусти такого – прорастёт да впитается, сами понимаете, каков бульон выйдет.
– Так с тем и иду, – с горячностью согласился Клыш. – По-моему, как раз и важно, чтоб проходимцы не скромпрометировали хорошее начинание. Кто-то же должен зёрна от плевел отсекать… Помогать тем, кто новую дорогу торит, корчевать примазавшихся. Я так это понимаю.
– Это вы точно сказали – зёрна от плевел, – майор посмоковал услышанное. Он повеселел. Новичок в запале раскрылся, и сразу стал ясен. Окатов нагнулся к селектору: – Студёного ко мне!
– Такую кличку, Колдун, не приходилось, конечно, слышать? – поинтересовался он. – Хотя откуда в столицах? А у нас в районе, да и в области Колдун этот у всех на слуху. Самая крутая пена. Такой, что не ухватишь. Будто намыленный. За семью-десятью законами спрячется и выскользнет. По сути тот же вор. Только куда изворотливей. Лет двадцать посадить пытаемся, а не выходит. Под шестьдесят лет мужику. И нигде, считай, не работал.
– Бомж?
– Если бы. Наоборот, полагаю, тайный миллионер. А ныне вовсю развернулся. Новый, понимаешь, капиталист. Мистер Твистер. Наёмный труд завёл. Тех же бомжей вовлёк. Они на него за копейки пашут, а этот кровосос жиреет на чужом горбу. С большой гнильцой мужик. Вот с такой накипью нам вовсе не по пути. Согласен?
– Если наёмный, без оформления… – Клыш смешался.
– Но – ловкач из ловкачей. В последний раз уж и уголовное дело возбудили. Так он опять нашёл лазейку, – за артельной формой спрятался. Поди, подступись. Сумеешь справиться, если доверю?
– Да я ещё ни одного дела не провёл, – Клыш смутился.
– Это-то поможем! Важней как раз, чтоб зёрна от плевел отличал. Тут комбайнеру не разглядеть. Иной уровень политического чутья нужен. Ну и, если что, я рядом. Упредить, предостеречь. Особенно на первых порах. Так что, чуть какие сомнения, заходи посоветоваться. Как Чапай говорил: «Заходи полночь-за полночь». За полночь – это, конечно, для словца. Но вечером, часиков в восемь-девять, когда все разойдутся, забегай смело. Нас ведь, интеллигентов, всего ничего. Должны друг за дружку держаться. Верно говорю? – Окатов возложил руку на плечо новобранцу.
– Как будто, – Клыш повёл плечом, ненароком смахнув покровительственную длань.
Из коридора донеслись шаркающие шажки.
Дверь раскрылась. Вошёл невысокого росточка округлый лысеющий человек под пятьдесят лет с лицом, будто смазанным несвежим жиром, в старом, в катушках джемпере в ёлочку, присыпанном по плечам перхотью.
– Звал, Юрий Михайлович? – вошедший шаркнул взглядом по незнакомому лейтенантику. – А то я как раз затеял совещание с подведением квартальных итогов.
– Знакомьтесь. Лейтенант Клыш. Наш новый следователь. Будет специализироваться на хозяйственных делах. А это – начальник ОБХСС Студёный. С которым отныне – плечо в плечо.
Студёный всунул новичку ладошку, скептически оглядел. Потёр пальцами форменное сукно.
– Свеженький. Прям со станка, – оценил он, отчего-то неприязненно. – Опыт хоть есть?
– С опытом Алексеев поможет. Мы новичка в его кабинет подсадим. И ты – по своей линии! Понял?
– Чего не понять? – Студёный насупился. – Какой год опытного следователя-хозяйственника прошу. Появился Алексеев. Куда круче? Так вы его на кражи да угоны загнали. А вместо этого опять, считай, сосунка подсовываете. Поди, и бухучёт не знает. И как прикажете с таким замаскированные хищения вскрывать?
Клыш посмурнел.
Окатов успокоительно улыбнулся:
– Не принимайте в голову, лейтенант. Начальник ОБХСС у нас известный ворчун. А опыт – дело наживное. Полгода не пройдет, мы все у вас учиться станем.
Полный радушия, он пожал руку новобранцу:
– Вы подождите в коридоре. И помните – в любое время.
Козырнув, Клыш вышел. Окатов дождался, пока за ним закроется дверь.
– Не понравился? – заметил он.
Студёный хмыкнул:
