– Да на месте разберёмся. Главное, чтоб неожиданно, – проворный Вальдемар уж вытаскивал из пачки бланков постановление на обыск.
Клыш тихонько отодвинулся, – всё такой же ловкий танцор. Па, фуэте. Всё с разгону, на скорости.
Клыш провёл пальцем сверху вниз вдоль необъятной стопки.
– Пока сам не вникну, даже не подходи!
В кабинет вошел Студёный.
– Что, пацанва? Определились насчёт обыска? Может, прямо сегодня? – обратился он к Гутенко.
– Да вот, хочет сначала сам всё перечитать, – Гутенко озадаченно повёл плечом.
– Я в самом деле даже с материалами ещё не знаком, – неловко объяснился Клыш.
Студёный со строгостью посмотрел на новичка:
– Вот что, молодой! У нас здесь не изба-читальня. Материалы после хоть месяц изучай, а вот если обыск вовремя не провести, пока не ожидают, – после этого – читай-не читай – всё насмарку. Потому не медля выноси постановление. И завтра с утра, не откладывая,
– Куда ясней, – Клыш огладил подбородок, прищурился. На него давили, напирали, не давая времени самому разобраться. С таким уже сталкивался. И всякий раз за подобной поспешностью скрывалась какая-нибудь подлянка. Он вновь огладил взлохмаченную пачку:
– Если никто не будет стоять над душой, дня за три вникну.
Студёный несколько смешался.
– Ты чо! Вместо помощи палки в колёса? Тебе старший по званию даёт указание, а ты кочевряжишься. Скверно начинаешь службу!
Но к Клышу уж вернулась привычная уверенность. Впечатал в стол чистый лист бумаги, придавил ручкой:
– На, пиши. Я, начальник ОБХСС, приказываю следователю возобновить уголовное дело и провести обыск.
– Как же я могу официально следователю приказывать? – удивился Студёный.
– А не можешь, так и… – Клыш удержался – не столько из-за трепета перед должностью, сколько из уважения к возрасту. – Три дня! Хоп, Виннету всё сказал.
– Да пусть читает! И нам легче, если следователь в детали вникнет. Все равно лишние день-два уже ничего не решают! – неожиданно поддержал Гутенко. Он-то прикушенную нижнюю губу Клыша ещё пацаном расшифровал, – увидел, отойди от греха подальше.
– Ну-ну, поглядим по результату, каков ты умник-разумник! – неохотно отступился начальник ОБХСС. – Провалите – пеняйте на себя. И поимейте в виду, вас обоих касается альфа и омега того, что я сказал.
Он погрозил пальцем Вальдемару и вышел.
– Окатову побежал закладывать, – с опаской догадался Гутенко.
Переданные материалы Клыш штудировал добросовестно. И чем дальше, тем больше дело это вызывало в нем глухое раздражение. И усиливалось оно оттого, что причина раздражения была неясна самому Клышу.
Гутенко забега́л по три – пять раз на дню – подсказать, подстегнуть. Клыш отрывался от документов.
– Расскажи толком, что за артель у него? – спрашивал Клыш.
– Для прикрытия, – охотно объяснял Вальдемар. – У него ж сплошные комбинации. За хитрожопость и прозвали Колдуном. Деньги из ничего делает и – сухим из воды ускользает. Артель эта – очередная хитрушка. Мещерский уверен, что раз артель, значит, не подступись. И под этой крышей глумит. Чуть что – вот оно, разрешение, в рамочке. Под это и майор Лёвушка прекратил дело. Артель, мол. Законная форма. Значит, частнопредпринимательства не усматривается.
– Может, так оно и есть? – усомнился Клыш.
– Да серун этот майор Лёвушка! – горячо возразил Гутенко. – Пан прекращало. Человек в футляре. Плевать ему, что махровый вражина. Для него главное, кабы чего не вышло! Как со следаков по особо важным делам турнули, так всего сторожится. Посадишь, а вдруг эти новые верх возьмут?.. И возьмут, если мы дрейфить станем!
Гутенко возмущённо притопнул.
– Но я его главную колдовскую феньку раскопал! Другие всё в лоб норовили. А я с чёрного хода зашёл.
Вальдемар для верности проверил дверь, горячо задышал Даньке в ухо.
В 1985 году, едва протрубили перестройку, Мещерский принял под своё крыло бригаду модельщиков. А это уже, по словам Вальдемара, несоизмеримые деньги: каждый заказ в десятках тысяч. Это вам не двухсотрублёвый портрет на граните. Судя по собранным материалам, за пару лет бывший тунеядец оброс миллионами. Сведения, правда, по большей части основывались на слухах, – Колдун посторонних в дом по-прежнему не допускал. Но разросшийся терем-теремок на сорока сотках, да и пруд с зеркальными карпами, что виднелся через дырку в заборе, просверленную соседями, – чем не ценник?
Вот эти модельщики и виделись Вальдемару главным уязвимым местом Мещерского. Работают они по договорам, под прикрытием артели. Но артель, по закону, продавать продукцию напрямую не имеет права. Тем более получать деньги с госпредприятий. И если доказать, что всё-таки получают, да ещё налом, тогда, как полагал Гутенко, ушлого делягу можно будет ущучить и привлечь за хищение государственного имущества.
