Катя, если и запомнила ее фамилию, случайно оброненную мной, то следователю сообщать не стала. И правильно сделала – пришлось бы как-то объяснять факт знакомства.
Что касается связанных, найденных в той же квартире, то один из них скончался до прибытия скорой от черепно—мозговой травмы. Второго прооперировали и отправили в реанимацию. Заговорит, разумеется, он еще не скоро. Если вообще заговорит.
Вова Лихачев, который осуществлял оперативное сопровождение, был опером настырным, въедливым, но тратить силы понапрасну не любил. Если, к примеру, маньяк в его районе объявится, или убийство на личной почве случится, или кражи, или разбойные нападения – он днем и ночью будет рыскать в поисках злодея. Зато у него была уверенность, что в так называемых «бандитских» делах до сути докопаться решительно невозможно: потерпевшие через пару дней заявления забирают, родственники убитых чуть не на коленях упрашивают расследование прекратить – потому как ниточки рано или поздно доводят к таким людям, с которыми лучше не связываться.
Поэтому я был практически уверен, что следователь, подстрекаемый Вовой, повесит убийство на выжившего бандита и тем успокоится, не вникая в лишние детали.
Да, кстати, по неподтвержденным пока данным оба избитых парня работали в службе безопасности Дмитрия Алексеевича Кастецкого, которого по старой памяти многие еще называют Кастет. В лихие девяностые это погоняло гремело и было на слуху у многих. Потом Дима-Кастет попал ненадолго в Кресты, и его вину даже доказали. Правда уже через два года он вышел, зато потом в каждом своем интервью утверждал, что, мол, свое он отсидел, совесть теперь чиста – к старым делам он возвращаться не собирается. Действительно, бизнес его к тому моменту был уже полностью легализован, деньги отмыты – ни почтенному Дмитрию Алексеевичу, ни его подчиненным не имелось более нужды заниматься рэкетом.
А «перегудовские», получается, знали, чьих ребят так отделали… И мне наконец-то стало понятно, что их так развеселило, когда я «признался», будто состою в «кастетовской» группировке. А ведь я тогда был не так уж далек от истины. Кастецкий действительно с завидной частотой обращается в «Фемиду» — Антон помогает ему с бумагами…
И тогда я задумался. А не поговорить ли мне с Антоном? Чтобы тот вывел меня на Кастецкого – тому ведь наверняка любопытно знать, что на самом деле случилось в квартире на Четвертой линии.
Однако разговор этот я решил пока что отложить. Имелись дела и поважнее: мне нужно было отыскать Захарову. Хоть из-под земли, но достать ее!
Юля Караваева и Лиля Захарова были чем-то связаны – теперь я уже в этом не сомневался. И они не просто были подругами: Юля была замешана в той же истории, из-за которой так внезапно покинула Петербург Лиля. Черт возьми, это даже объясняло, почему такая барышня как Юля решилась коротать ночь с первым встречным, в смысле, со мной! Ей просто некуда больше было пойти – она знала, что дома засада.
Начать поиски Захаровой я решил с ее же квартиры. Ни полиции, ни бандитов на Четвертой линии уже не было – я несколько раз прошелся мимо парадной, но ничего не заметил. Дверь в квартиру была опечатана работниками Ск, но мне она была без надобности. Я задумался, стоит ли обращаться к соседке, но все же позвонил. За дверью молчали, хотя, судя по шорохам, тщательно изучали меня в глазок.
— Ну что ж вы, баба Тоня, такую подлянку мне утроили! – с укоризной довольно громко произнес я. – Я же вам поверил, понадеялся…
Щелкнул замок, и дверь отворилась:
— Не кричи так, сынок – перед всеми соседями меня позоришь. Проходи… ты прости меня, сама извелась, что грех на душу взяла. Да что же мне делать было, когда бандиты эти пришли и заставили тебе позвонить, иначе, убить обещали всех – и меня, и Людочку—дочку, и зятя, и внучат…
— Так, баба Тоня, давайте—ка все по порядку: кто это говорил и когда?
— Ироды эти – бандиты – и говорили! Часов двенадцать было, я спала уже. Слышу – опять шум—гам на лестничной площадке. Я к глазку… А там девушка эта и бандиты, которые все Лилю ждали. Они вообще-то и не ругались, просто разговаривали громко так. Эмоционально. Бандиты у девушки что-то спрашивали, а она оправдывалась.
— А дверь тогда кто сломал?
— Это потом другие пришли. Что дальше было, я уже не видела: один из них прямо к глазку встал спиной, и мне все загородил… Я слышала только, как дверь трещит, а потом они все в квартиру зашли.
— Выстрел вы слышали?
Она покачала головой:
— Совсем ничего не слышала. Но пистолет видела. Ирод этот из квартиры вышел – сначала по телефону разговаривал с Евгением Павловичем каким-то… а у меня под ногами как раз половица и скрипнула – он, видно, услышал. Пистолет-то достал и прямо в глазок дверной его упер. И спрашивает, позвонила я уже в полицию или нет. А я действительно еще не звонила – перепугалась насмерть. Молчу, ничего ему не отвечаю. Ну, вот он-то про тебя мне и напомнил. Про Лилю тоже он научил сказать. Звони, говорит, а то выйдешь на улицу, там мы тебя, старую, и пришибем…
