Распахнув двустворчатую дверь в глубине подвала, они вошли в следующее помещение, и Коя остановился как вкопанный. Под гроздьями свисающих со стен белых костей какой-то китаец чистил щеткой погруженные в раствор человечьи ноги. Коя сперва подумал, что при обработке костей дело этим и ограничивается, однако вдруг заметил, что обод чана с костями плавно колышется по всей окружности, отливая бледной голубизной. Присмотревшись, он увидел, что чан был до верху заполнен личинками, которые копошились там густой массой, стараясь выбраться наружу. Коя похолодел, явственно ощутив ледяное прикосновение этих тварей, ползущих вверх по его ногам, и почувствовал, что больше не может здесь находиться.
– Уйдем! С меня довольно.
Но это было еще не все. Среди висевших на стене костей сновала крыса. Вскоре появилась вторая, затем третья. А потом из угла выбежала целая стая, они суетились среди костей, шмыгали вниз-вверх по стене.
– Ты что, разводишь их здесь?!
– Конечно. Крысы избавляют от многих хлопот. Они существуют, чтобы очищать землю.
Смеющееся лицо Ямагути, отбрасывающее огромную тень от свечи, показалось Кое страшным, как у дикаря.
– Наверху революция, а ты здесь спокойно обделываешь свои делишки!
– Кто бы что ни говорил, это китайская революция, верно? А слабаками оказались исключительно белые. Надо бы поприжать этих европейцев, иначе навсегда останемся в дураках. Да будет править Азия!
Ямагути подошел к стене и протянул руку. Крысы сразу же облепили его от колен до плеч. Они ползли вверх, скатывались вниз, снова ползли вверх и наконец добрались до самой макушки. Весь покрытый ими как панцирем, Ямагути повернулся к Кое:
– Ну что? Какую выбираешь?
Захлопнув дверь, Коя кинулся к лестнице.
– Эй, Коя, ты куда? Не спеши! Дальше еще одна комнатка есть! – прокричал ему вслед Ямагути.
Но Кое было вполне достаточно. Его тошнило от отвратительного запаха и грязи, но, сдерживая позывы, он поднялся по лестнице в помещение с земляным полом. Он представил себе русских женщин, которые неплохо живут здесь, у Ямагути, благодаря тем белым костям… Конечно, если бы не революция на их родине…
Взглянуть бы на них. Ему захотелось как можно скорее с ними познакомиться.
Вскоре после этого Ямагути познакомил Кою с Ольгой. У нее оказались крепкие широкие бедра. Первое время она молчала, была неприветлива, но когда узнала, что Коя друг Санки, тотчас же, словно в ней сработал переключатель, бойко заговорила по-английски:
– А, так вы друг Санки? Как он поживает? Мы с ним провели здесь целую неделю!
– Верно, он здесь жил, но потом сбежал – из-за Ольги, – подтвердил Ямагути, глядя в зеркало и сдувая с бритвы пену.
– Я и не знал об этом. Ну надо же каков… – Коя внимательно посмотрел на Ольгу. – Как думаете, чем нынешняя китайская революция отличается от революции в вашей стране?
– Слушай, перестань болтать о революции, а? Так ты только доведешь Ольгу до слез. Она становится невменяемой, едва об этом заходит речь.
– Но именно о революции я и хочу услышать. Попроси ее рассказать. Я понятия не имею, что станется с моим лесом, поэтому и хочу послушать человека с опытом.
– Если уж так хочется, потом один послушаешь, а мне надо идти, есть одно дело, а то заснуть не смогу.
Интересно… Может, предложение побеседовать с Ольгой наедине это намек на то, что Ямагути не прочь уступить ее ему? Может, он так собирается сквитаться за рикшу? Коя посмотрел на Ямагути. Тот, отложив бритву, еще раз оглядел себя в зеркале и, поглаживая подбородок, сказал:
– Конечно, хорошо бы тебя здесь
– Что же, по-твоему, тут хорошего? – Коя подозрительно взглянул на Ямагути.
– А то, что у меня в доме водится много крыс, непонятливый ты мой.
– Ну нет, мне это не нравится. Без тебя, крысиного короля, здесь опасно!
– Ладно, мне пора. – Ямагути явно забавлялся. – Пойду все-таки заберу того рикшу, пока его не утащили. А после зайду к о-Суги.
Услышав это, Коя от неожиданности поперхнулся.
Значит, и этот у нее бывал?
Коя вспомнил лицо о-Суги. Выходит, и Санки, и Ямагути знают, что он сделал с ней, но вроде бы никто его не осуждает. Возликовав про себя, он невозмутимо произнес:
– К о-Суги? Северная Сычуанская дорога, восемь, Минагава?
– Вижу, ты тоже там бывал.
Нахмурившись, Ямагути бросил короткий взгляд на Кою. Тот удивился – может, Ямагути влюбился в о-Суги?
– Нет, слышал от о-Рю. Это из-за нее с о-Суги случилась такая история. Все это, конечно, печально, но не забудь – здесь есть еще один человек, достойный жалости.
– Это я, что ли?! – Ямагути в шутку замахнулся на Кою.
– Пошел к черту! Тебя-то за что жалеть? Несчастна вот эта Ольга. Очень тоскливо оставаться одной в такую ночь.
Ямагути рассмеялся и, натянув шляпу, сразу же посерьезнел:
– Этой ночью, похоже, будет неспокойно. Если со мной что-нибудь случится, исполни мою последнюю просьбу. Говорят, прошлой ночью по подозрению в шпионаже своими соратниками была убита Фан Цюлань. Ты когда-то волочился за ней, помнишь?
– Убита? Фан Цюлань? – машинально повторил Коя.