– А дальше мой отец посчитал, что в любом случае оставаться опасно, и решил бежать вместе со мной и матерью. Мы успели покинуть Москву до того, как окончательно стало понятно, что это революция. Однако мы, хоть и дворяне, не успели отложить денег на случай внезапного бегства. Да и кто мог представить себе такое! А я бежала просто потому, что отец так сказал. В пути деньги быстро закончились. Когда это случилось, мы сошли с поезда и сразу же обратились в газету. Это была идея отца, теперь-то я понимаю, какая это была счастливая мысль. Поскольку газета была провинциальная, в ней еще ничего не знали о событиях в Москве, и можно было получить хороший гонорар за сенсационную новость, если рассказать, что мы только что видели. Отец хорошо придумал. Получив гонорар, мы двинулись дальше, а когда и эти деньги закончились, вышли на новом месте и снова, как и прежде, рассказали о Москве и о наших злоключениях. Благодаря этому опять получили гонорар и сели на поезд. Вот так мы всё бежали и бежали, будто состязались со все нарастающей волной революции. И однажды она настигла нас. Отец был схвачен и чуть не погиб. Я и сейчас отчетливо помню те события!
Ольга замолчала, прижала руки к груди и задрожала. Вероятно, точно так же она дрожала и тогда, при аресте отца. Но сейчас с ней что-то было не так: Ольга силилась вымолвить хоть слово, но издавала лишь отдельные бессвязные звуки.
– Что же было дальше? – нетерпеливо спросил Коя.
Ольга судорожно вздохнула.
– Когда я рассказываю об этом, у меня случаются приступы эпилепсии. Вы меня обнимите, чтобы я не упала, если что.
Ольга села на колени Кои и пояснила:
– Если меня опять затрясет, вы меня обнимите
Коя обнял Ольгу и подумал: что же делать, если и вправду случится припадок? Или, может, упоминание об эпилепсии всего лишь обычная уловка? Он уже перестал понимать, правду она говорит или лжет.
Словно фокусник, разминающийся перед представлением, Ольга то пристально разглядывала сверкающий перстень с розовым турмалином, то кончиками пальцев теребила серьги. Потом она глубоко вздохнула, успокоилась и что-то пробормотала. Коя решил, что это своего рода заклинания против припадка. «А что, если и правда у нее бывали приступы?» – подумал он и невольно еще крепче обхватил ее.
– Ну, так нормально? Учтите – если вы меня напугаете, я сразу сбегу. Я ведь не знаю, что нужно делать при эпилепсии, для меня это – как революция.
– Нормально, когда меня держат так крепко, да-да, вот так. А если опять приступ начнется, обнимете меня еще сильнее. Так отец всегда делал.
– Ваш отец еще жив? – поинтересовался Коя.
– Отец умер в Харбине. Но его еще в Томске чуть не убили. Да, долго же ему удавалось оставаться в живых…
– Значит, вы бежали до самого Томска?
– Да. Никогда не забуду этот город!
– Насколько я знаю, туда исправно приходили газеты, работали телефон и телеграф…
– Мы не понимали, что там происходит. Когда все началось, телефон и телеграф сразу захватили какие-то банды. Всё поразбивали и уничтожили. Если бы работал телефон, то мы не смогли бы добраться до Томска, нас бы остановили раньше.
– Здесь такого не случится. Международные силы охраняют в первую очередь телефонную и телеграфную станции. Слышал, что возможны проблемы с водоснабжением. Электричество пока есть, но и его могут в любой момент отключить. Так вы ехали на поезде?