Вторая проблема относится к технологиям. Например, при измерении температуры тела в отелях и торговых центрах я несколько раз видел термометр в виде пистолета. На самом деле иногда всё это похоже на бутафорию. Я сталкивался с тем, что такие приборы вообще ничего не измеряли, поскольку они часто выходят из строя. Я не могу обвинять человека, измеряющего у посетителей температуру, в халатности, поскольку в основном это проблема прибора. Думаю, что если в эпидемиологическом безумии хотя бы раз и хотя бы у одного человека в ключевой момент будет нарушено измерение температуры, то можно ожидать серьезных неприятностей… Конечно, я знаю, что при крупномасштабной эпидемиологической катастрофе «и на фронте, и в тылу» таких пистолетов-термометров нужно много, но всё же мы должны отслеживать всё до мельчайших деталей, особенно при борьбе с невидимым вирусом. Малейшая тактическая неточность или кратковременный сбой оружия может привести к поражению на всей линии фронта. Всё это требует от нас особого внимания, и мы не должны игнорировать ни одну так называемую мелочь, даже если пока всё обходилось без серьезных происшествий. Китайцы, как правило, склонны действовать по принципу «и так сойдет», выполнять свои обязанности «приблизительно», измерять «на глазок», из-за чего нам приходилось попадать в крупные передряги. В дальнейшем лучше постараться избегать ненужных страданий, вызванных мелкой небрежностью.
Обращая свой взор на Шанхай, я, человек хотя и посторонний, но чувствующий этот город всем своим сердцем, должен сказать, что в условиях текущей эпидемии во всей полноте проявилось шанхайское великолепие, неведомое другим мегаполисам: великодушие, тщательность, деликатность, щедрость, бескорыстие и огромная мудрость – что еще можно добавить к этим качествам? Это совсем не иллюзия, а мои личные переживания – то, что я испытал вместе с миллионами шанхайцев и жителей близлежащих территорий, находящихся в дельте реки Янцзы. Все эти качества особенно ярко проявлялись в реализации решений центральной власти и нормализации ситуации в городе: все меры принимались решительно, указы выполнялись с первого раза и в полном объеме, с напряжением всех душевных сил, повышенное внимание уделялось защите города и жизни его многомиллионного населения. Также оказывалась поддержка жителям Уханя, а для предотвращения новой волны эпидемии строго контролировались «обратные потоки» населения и «завозные» – вместе с теми, кто возвращался из заграничных поездок – случаи заражения вирусом после окончания самоизоляции и выхода на работу. Всё это заслуживает искренней похвалы, я многим тронут и за многое глубоко благодарен.
Конечно, я не единственный, кто испытывает благодарность к Шанхаю. Жители №аня тоже ему благодарны, потому что Шанхай еще в начале эпидемии направил туда больше всего медицинских работников по сравнению с другими провинциями, районами и городами. Я знаю, что 24 января многие шанхайские медики чуть ли не за новогодним столом получили уведомление о необходимости выехать в Ухань. Почти все они были группой «идущих наперекор» распространяющейся заразе и, «отложив палочки для еды»[86], поехали в эпицентр эпидемии. Защитные маски для жителей Уханя до и после Праздника весны стали щитом, заслонившим их жизни от вируса. В период всеобщего дефицита именно Шанхай передал в Ухань больше всего пожертвований… Конечно, все мы знаем, что Шанхай даже своего мэра Ин Юна «отправил» в Ухань[87].
После 10 февраля хлынула волна тех, кто возвращался домой из других городов, и огромная нагрузка легла на шанхайские аэропорты и вокзалы – важные транспортные узлы в дельте Янцзы, которая представляет собой самый густонаселенный регион с самым мобильным населением. За Шанхай, за дельту реки Янцзы, за весь Китай – по всем направлениям шанхайцы выложились с риском для жизни. По сравнению с периодом, который «надо было пережить», этот оказался намного утомительнее, тяжелее, и очень немногие люди обращали внимание на самоотверженный вклад шанхайцев и тем более принимали его близко к сердцу. Взоры китайцев долгое время были направлены на Ухань, прикованы ко всей провинции Хубэй, а потом всеобщее внимание переключилось на эпидемиологическую ситуацию за рубежом.