Сотворив этот «шедевр», я перечитал его и не смог удержаться от смеха: получились «вирши»[60] в духе лусиневского А-Кью[61]. Чтобы сделать из них повод для шуток, я отправил их нескольким друзьям, и в ответ от всех получил: «Круто!» На самом деле я понимал, что делаю это не только для собственного воодушевления, но и друзьям помогаю воспрянуть духом: во время эпидемии никто не знает, что будет завтра. Не смейтесь! Если посмотреть на это из дня сегодняшнего, то всё покажется сильно преувеличенным, но когда вы видите и слышите в Ухане отчаянный плач и причитания тысяч больных и их семей, которым некуда обратиться за медицинской помощью и вернуться тоже некуда, у вас напрочь пропадет желание улыбаться. Вот такое воспоминание принесла мне эпидемия в Праздник весны 2020 года. Болезненный отпечаток этих событий остался в сердце каждого китайца.
Я обнаружил, что во второй день Нового года всё вокруг внезапно стало действовать на меня подавляюще – возникло ощущение, будто я нахожусь в тюрьме. Никто не надевал на меня кандалы, и номер в отеле, где я жил, был вполне комфортным, и его регулярно убирала горничная. Только вот входила она в маске. И мы с ней явно боялись друг друга – не разговаривали, не общались. Пока она убирала в одном углу комнаты, я поспешно скрылся в другом… Было неловко и неудобно, но то была инстинктивная реакция.
Затем я спустился вниз, чтобы поесть в ресторане, и обнаружил, что там нет ни одного посетителя. Официанты стояли в масках. На первый взгляд казалось, что ты ошибся и зашел не туда. А не больница ли это? Очень уж похоже. Настроение у всех – как будто при жизни черта увидели! На сердце не полегчало даже после еды. А со следующего дня я больше не видел иностранных сотрудников – менеджера, ходившего с горделивой осанкой, и красивых официанток из Франции. Стал выяснять, куда они подевались, и оказалось, что все вернулись домой, на родину.
Жители Китая, кто бы где ни находился – все домой!
Китайцы действительно великие люди: как только был отдан приказ «Домой!», все полтора миллиарда человек оказались именно «дома», т. е. там, где находились в данный момент, будь то мегаполис или отдаленная деревня. Остальные государства признали, что у них такой дисциплины никогда не будет. США, Франция, Япония сказали, что не смогут этого добиться. А у Китая получилось, и получилось очень хорошо, хотя это весьма трудная задача.
Все мы на какое-то время стали домоседами. Для писателя «быть дома» естественным образом означает находиться в своем собственном доме. Однако неожиданно для себя я понял, что китайцы, как по команде «замри», все как один оказались в буквальном смысле «дома», и этот «дом здесь и сейчас» на долгое время стал окончательным и надежным прибежищем.
В течение почти целого месяца – всё время до и после Праздника весны года под знаками
Ради себя, ради своих близких, ради выживания страны и нации, даже ради будущего всего мира китайцы решили подчиниться распоряжениям правительства и в полном составе выполнили приказ «Домой!». Все, кто не желал «оставаться дома» или нарушал этот приказ, были строго наказаны. Трагический, но необходимый ход!
Детям не разрешают ходить в школу, старикам не разрешают ходить на прогулки, молодым людям не разрешают ходить на работу, и уж тем более никому не разрешают встречаться, устраивать вечеринки и навещать родственников и друзей. Всё закрыто, кроме аптек, продуктовых и хозяйственных магазинов с товарами первой необходимости на прилавках. Всё, что летало по небу, передвигалось по земле, плавало по воде, – всё остановлено. Что же такое происходит?
Это война и военная мобилизация. Правительство и Генеральный секретарь партии объявили, что мы должны победить в этой войне – войне народной, войне тотальной, войне заградительной. Именно такой оказалась война с эпидемией. Поскольку это война, характер ее жесток и безжалостен. Однако это необычная война – не та война между странами или народами, в которой есть победители и побежденные.
В новой войне нет кровопролития – это невидимая и жестокая схватка между людьми и вирусами в мирное время. Здесь тоже идет борьба не на жизнь, а на смерть, и цена этой борьбы – многочисленные жертвы. Мы не видим, где спрятался тайный враг: он может подстерегать нас во вдохах, которыми мы обмениваемся, в сладких поцелуях и объятиях, на теле незнакомого человека, который случайно прошел мимо – буквально везде…