Выйдя из душа, вытирая голову полотенцем, увидел Вику, сидящую на полу у коробки с кошкой. Одна её рука лежала на Басе, а головой она опиралась на небольшой комод. Вика спала, на щеках ещё не высохли дорожки слёз, а мокрые ресницы подрагивали. Какого чёрта я повёл себя, как последняя скотина? Кто я такой, чтобы её судить? Да и есть ли за что? Отбросив в сторону полотенце, присел перед ней. Аккуратно вытерев соленую каплю с её щеки, всматривался в её лицо: уставшее, заплаканное, но при этом очень красивое. Сейчас передо мной была просто беззащитная девушка, готовая даже к тому, что её ударят и изобьют, потому что другого отношения к себе не видела. Ещё более одинокая в этой жизни, чем я сам. Как бы я повел себя, если какой-нибудь мудак замахнулся в сторону Мирки? Да руки бы ему переломал, даже только за мысли о таком. А сам? Что я творю сам? Какая разница, кто она? Её выбор − это единственный способ выживания. Стоило вспомнить свою собственную бабушку, мать отца. Скверная сварливая старуха ходила каждое воскресенье в церковь, соблюдала все посты и пыталась привить это всей семье. Постоянно подчеркивала при любом удобном случае, что она одна из самых благочестивых женщин в округе. Только старуха почему-то всегда забывала, что главным в христианском учении оставалась доброта и любовь по отношению к ближним своим. Но ей они были неведомы: пнуть собаку, отчитать соседку по лестничной площадке только за то, что у неё плачет маленький ребенок, нахамить в магазине продавцу − это были лишь цветочки. В её квартире нельзя было шуметь, громко разговаривать, включать телевизор без её разрешения. Мне было пять лет, когда отец попросил её посидеть со мной. Мать была на работе, а отца зачем-то вызвали в университет. В тот день мне прилетело от любимой бабули резиновым шлангом от старой стиральной машинки по ногам только за то, что я пробежал по коридору. Вот такая была праведница с гнилым нутром. Вика рвано вздохнула во сне, а я, не сдержавшись, провёл ладонью по её волосам, убирая пряди, упавшие на лицо, и подхватив на руки, понёс в спальню. Она всхлипнула, приоткрыв глаза.
− Спи, я просто отнесу тебя в кровать, – уложив Вику, я прикрыл дверь, а сам устроился на диване.
Утром меня разбудил телефонный звонок. Продрав глаза, взглянул на экран телефона. Звонил Романыч. Переговорив с Петром по рабочим вопросам, откинул телефон в сторону и, поднявшись с дивана, поплёлся в сторону кухни. Кофе – напиток богов. Да будет славен тот, кто придумал этот нектар. Оно делало моё утро хоть немного сносным. Наполнив свою кружку, обернулся и увидел Вику, она осторожно вошла в кухню.
− Доброе утро!
− Доброе утро!
− Будешь кофе?
− Да, спасибо, – всё также осторожно присела на стул. Я поставил перед ней чашку с горячим напитком и сел напротив.
− Я вчера напугал тебя…
− Не надо Демид, − она неожиданно меня перебила, − не стоит. Ты был прав вчера, я немного забылась. Мне стоило спросить тебя, нужен был тебе этот ужин или нет.
− Всё не так. Я перебрал вчера… да… Чёрт возьми, это не оправдание… но
− Не стоит, правда, − она снова не дала мне договорить. − Перед такими, как я, не извиняются, не унижайся. Я благодарна тебе за помощь. Ты не против, если я вернусь к себе? Так будет легче для всех.
− Против. Ты останешься здесь, пока всё не решится с этим долбаным банком и коллекторским агентством. И то, что произошло вчера, больше не повторится. Я обещаю.
− Хорошо, как скажешь, – и снова спокойно соглашается, поглаживая пальцами керамическую поверхность чашки. − Просто не хочу быть тебе в тягость, – судя по её жизни, она не только мне не хочет быть в тягость, а вообще никому.
− Прости меня за вчерашнее, − произнёс, беря её за руку. – Я − мудак, признаю это на все сто процентов. Повёл себя, как последняя скотина. Прости, – сжимаю её ладонь, отмечая какое тонкое у неё запястье.
− Я не обижаюсь, мне не за что тебя прощать, − отвечает Вика, всё так же глядя в чашку с кофе. – Ты – единственный, кто решил мне помочь… Для меня это имеет большую ценность, − она сделала небольшую паузу, закусив нижнюю губу. − Я просто хотела быть полезной… Как-то отблагодарить тебя… Прости… если что-то сделала не так. Не хочу быть обузой и иждивенкой.… Не умею я так.… Ты скажи, чем тебе помочь, я всё сделаю, – она смахнула со щеки слезинку.
− Вик… иди сюда, − я поднялся и потянул её к себе.
− Не надо… Демид… − несмотря на её слова, прижал к своей груди.
− Я не знаю, что я сейчас сделал не так, что ты расплакалась. Наверное, я просто дурак, и заметь, я это признаю, − Вика улыбнулась сквозь слёзы. − Ты ни в чем не виновата и ничего мне не должна. Я хочу, чтобы ты это запомнила и не мучила себя, – она шмыгнула носом и снова вытерла ладонью слёзы. Подняла голову, встречаясь со мной взглядом.
− Ты очень хороший, – неожиданно произносит Вика, ставя меня этим в ступор. Провожу ладонью по её растрепанным волосам, и не могу отвести взгляд в сторону. Смотрю в её глаза и понимаю, что вязну в ней, вязну с каждым днём всё больше и глубже. Прижимаюсь губами к её лбу, привлекая к себе.
