«Рак побежден!» – провозгласил он, горделиво шагнув на узкую эстраду в своем ярком наряде, в то время как море рук тянулось к нему и многотысячная толпа пела ему осанну. Далее последовали веселые номера, перемежаемые свидетельствами благодарных клиентов, после чего на эстраде вновь возник Бейкер – он поднимал какой-то предмет. Что это? Сосуд с драгоценным напитком! Вот оно – волшебство, заключенное в стакане! «Здесь у меня лекарство, – победно громыхал он, – способное излечить не одного, не двух, а разом двадцать четыре человека. От рака ничего не останется!» Продемонстрировав сосуд публике, он вновь поднял его высоко в воздух и с победным видом влил в себя содержимое, тем самым показывая безопасность и эффективность эликсира.
Финал представления был незабываем. На сцену вывели старика – шестидесятивосьмилетнего фермера Мандуса Джонсона. Его усадили в стоявшее там кресло и очень медленно размотали длинный бинт, которым была перевязана голова старика. Затем один из докторов бейкеровской клиники снял кусочек кожи с его затылка… удалил часть черепа… Джонсон наклонил голову, чтобы публика могла увидеть нечто, сильно смахивающее на изъеденный раком мозг. Через дыру в черепе мозг присыпали специальным порошком – патентованным средством Бейкера, после чего череп был восстановлен и обрел прежний вид, а старик встал и обменялся рукопожатиями с хирургом.
Некоторые упали в обморок, кое-кого вырвало, но большинство зрителей неистово хлопало.
За краткий период своего существования Федеральный радиокомитет (предшественник Федерального агентства массовых коммуникаций) был так занят барахтаньем в суете вещания, что едва мог выделить время для начала работы по упорядочению вещания и его регулированию. Понадобилась вся неустанная и назойливая настойчивость Морриса Фишбейна, чтобы заставить Комитет направить свое внимание к фигуре Бринкли. Отдавая себе в этом полный отчет и сдерживая негодование, размеры которого могли сравниться теперь лишь с размером нефтяных запасов, доктор все же решил отнестись к своему вызову в Вашингтон как к приглашению стать кандидатом в президенты. Он предложил оплатить поездку целому поезду своих сторонников, но, узнав, сколько это стоит, передумал. Однако тридцать пять его верных союзников заплатили за билеты самостоятельно. Как же приятно увидеть столицу в это время года! По берегам Потомака розовеют почки вишневых деревьев, и ряды тюльпанов, как стражи, охраняют подступы к Белому дому. В утро слушания за спиной доктора возбужденно гомонила команда его сторонников; в этой толпе были и двое-трое младенцев, рожденных в результате трансплантации. Все весело ждали, когда в величественном зале Министерства внутренних дел доктор даст бой Федеральному радиокомитету.
Но вот веселье прекратилось. «Комитет не устраивает тот факт, что станция производит операции по сбору денег с населения», – произнес председатель Айра Робинсон. И вид, и голос председателя не сулили благополучного исхода. Он и четыре члена комиссии разглядывали сидевших напротив юристов – разношерстную группу истцов представляли помощник генерального прокурора штата Канзас У. С. Ральстон и защитник Джордж Э. Стронг, сын члена конгресса США, давний приятель Бринкли. На ряды амфитеатра, выделенные для публики, незаметно проскользнул Артур Крамп.
Миссис Берта Лейси, одна из самых рьяных и видных поклонниц доктора, давала показания первой. Терпеливо и спокойно, словно воспитательница детского сада, она объясняла комитету принцип действия «Ящика медицинских вопросов»: «Ты просто слушаешь по радио, как описывают свои симптомы другие дамы, и надо быть совсем уж глупой, чтобы не понять, что происходит с тобой». До момента, когда в ее жизнь вошла «Смесь № 150», она страдала от ужасных запоров. Теперь же и она, и все домочадцы пользуются этой смесью. «Это не просто хорошее лекарство, это лекарство восхитительное!»
Всего выступило около тридцати почитателей Бринкли, включая и штатных сотрудников его радио. Некоторые из них помогли ему меньше, чем рассчитывали. Например, секретарь «ящика» Рут Эти, упомянувшая дар доктора назначать правильное лечение, «едва взглянув». Услышав это, Робинсон, приподнявшись на локтях, дернулся вперед и грубо прервал ее, предложив свидетелям быть поближе к теме и отвечать: не является ли радио лишь придатком клиники Бринкли и его медицинской практики? Не имеет ли оно своей единственной целью получение денег? Почему так дороги, гораздо дороже обычных, лекарства Бринкли?
Председатель был владельцем фирмы в Западной Виргинии, однако он выразил сомнение, что может получить право на радиорекламу выращенного там скота!
Тут вскочила Минни Бринкли: «Можно мне сказать?» Но участливые руки друзей усадили ее обратно в кресло.
