По совету адвокатов, доктор не должен был выступать, чтобы не дать возможности Медицинскому совету Канзаса обратить его слова против него. Занявшие целые полтора дня выступления сторонников Бринкли, поддержанные письменными заявлениями оставшихся дома пациентов, членов комитета, как видно, не впечатлили и не убедили. Их лица, чем дальше, тем сильнее, мрачнели, и оживляли их только свидетельские показании оппонентов Бринкли, например, доктора Хью Янга из Университета Джона Гопкинса, называвшего «Ящик медицинских вопросов» величайшей потенциальной угрозой общественному здоровью». Среди письменных заявлений, содержащих критику Бринкли, было и заявление, поступившее от доктора Джилли, к тому времени уже вернувшегося в Канзас. Доктор подробно описывал то, как выданная по радио рекомендация убила Эдварда Хамрикхауса, почтальона.
У. С. Ральстон уже привстал, готовясь произнести заключительную речь, когда неожиданно в слушание встрял Бринкли. Комитет возражает против «Ящика медицинских вопросов»? Хорошо! Он отменит эту программу!
Вид многочисленных изумленно разинутых ртов и вытаращенных глаз, несомненно, должен был доставить Бринкли некоторое удовольствие. Напротив, принесение в жертву дойной финансовой коровы – ни малейшего удовольствия ему не доставило, но, поняв, откуда дует ветер, он решил, что будет разумнее предпочесть убытки потере станции. Он любил хвастаться своими деловыми талантами: «Три способа, как разбогатеть, я придумаю в два счета еще до завтрака». В запасе у него хранилось способов гораздо больше. «Ящик» явился лишь одним из множества.
Этим все решилось; вернее, должно было решиться. Ведь основной задачей Федерального радиокомитета было решить, не превысил ли Бринкли предельно допустимые нормы обычной рекламы, используя для этого общественное пространство радиоэфира. Отказавшись от «ящика», он снял вопрос. Но существовало еще одно обвинение, больше похожее на придирку, оспорить которое до сих пор не удавалось. По-боевому настроенные пуритане и ригористы докладывали в Вашингтон, что радиобеседы Бринкли «непристойны и в высшей степени отвратительны». Слова, которые у большинства с трудом сходят с языка, такие как «эрекция» или «оргазм», Бринкли произносил легко, как нечто само собой разумеющееся, не говоря уже о покушении на Шестую заповедь: «Да кастрируйте вы вашего муженька, и будете в безопасности, если, конечно, не полезете на чужой выпас и не пристроитесь к какому-нибудь чужому бычку». Может, деревенщине такие речи и щекочут слух, и забавляют, но люди более чувствительные, которых так легко задеть, слыша, как такие речи несутся из репродуктора в гостиничном холле, испытывают глубокий шок.
Отмена «Ящика медицинских вопросов» сыграла свою роль. Но не до конца. Тринадцатого июня тремя голосами против двух лицензия Бринкли на право вещать по радио была отозвана. «Станция «KTNT» служит исключительно цели личного обогащения доктора Джона Р. Бринкли», – сказал председатель Робинсон, объявляя результаты голосования, но улица шепталась о том, что пуритане накинулись на доктора всем скопом и придушили его.
На этот раз Бринкли машин уродовать не стал, хотя и был порядком взбешен. Имея право продолжать вещание, пока готовилась апелляция, Бринкли обвинил по радио президента Гувера и АМА в преступном заговоре, приведшем к обвинительному приговору. «Один мой друг, чье имя я не вправе назвать, сообщил мне, что Американская медицинская ассоциация потратила пятнадцать тысяч долларов (или пятьдесят тысяч – нечетко из-за плохой слышимости) на подкуп трех членов Федерального радиокомитета. Деньги были переданы через одного из адвокатов Радиокомитета». Потом вдруг его тон резко поменялся: «Если вы считаете, что меня и мою станцию распяли на кресте, доведите это до сведения ваших конгрессменов и сенаторов. Тогда мне могут вернуть лицензию. А сейчас я хочу порассуждать о некоторых из заповедей блаженства, слетевших из уст Господних на Масличной горе».
Шесть недель спустя – 15 июля 1930 года – эксперты Медицинского совета штата Канзас собрались для рассмотрения вопроса о лишении доктора и второй его лицензии.
Возле отеля «Канзас» в Топеке толпились перенесшие операцию по подсадке козлиных желез. Они прыгали, кувыркались и демонстрировали прессе стойки на руках. Хотя не было еще и девяти утра, но солнце уже пекло, заливая площадь. Однако прибывший на «Кадиллаке» Бринкли оказался застегнутым на все пуговицы, при воротничке, сверкая бриллиантами, украшавшими его галстучные булавку и зажим. Причем камень в одном из двух его колец был величиной с человеческий глаз. Гнетущая атмосфера возбуждения нависла над толпой – никто, в том числе и сам доктор, – не знал, что его ждет. В Висконсине такой же Медицинский совет штата обвинил в колдовстве фермера Генри Дорна.
