— Потому что ты была единственным человеком, которого я посвятил в «тонкости» написания моей диссертации. Сам Мейсон ни за что до такого не додумался бы.
— Я этого не делала, — отрезала Ава. — Может, твоя бывшая девушка затаила обиду и решила таким образом отомстить тебе?
— Нет, Лесли тут ни при чем! — рявкнул в ответ Ной.
— Ну, тогда не знаю, — пожала плечами Ава. — А теперь, если не возражаешь, я попросила бы тебя уйти.
Эмоции душили Ноя. Если, идя сюда, он чувствовал себя подавленным, растерянным и встревоженным, то вышел подавленным, растерянным и злым. Несмотря на протесты Авы, он по-прежнему считал, что никто, кроме нее, не мог подсказать Мейсону, где следует искать компромат. И все же слова Авы о возможной причастности Лесли не давали ему покоя, хотя Ной и был уверен, что его бывшая подруга ни в чем не виновата. Лесли уходила без обиды и гнева. Скорее уж Ной сердился, и не столько на Лесли, сколько на самого себя.
Свернув на Ривер-стрит, он бросил взгляд на часы — пять вечера. Ной вытащил мобильник и набрал номер Лесли, понятия не имея, ответит ли она.
— Что случилось? — Она ответила уже после второго сигнала. — Ты в порядке?
Ной заверил, что у него все в порядке, и объяснил причину звонка:
— Просто хотел уточнить на всякий случай: ты никому не рассказывала о моей диссертации, особенно в последнее время?
— Исключено! — заявила Лесли. — Честно говоря, я и забыла о той истории, пока ты сам не напомнил. К тому же мне не с кем разговаривать о твоей диссертации. Я даже не уверена, что помню ее название.
— А, хорошо-хорошо, я просто хотел лишний раз убедиться.
— После нашего разговора в субботу я много думала о твоей ситуации. Если тебе интересно, могу поделиться выводами.
— Да, конечно, интересно.
— Чем больше я думаю, тем очевиднее становится, что твоя подружка Ава замешана в этом деле.
— Пять минут назад я напрямую спросил ее об этом, и она все отрицала.
— Значит, она наконец позвонила тебе?
— Нет. Я сам пошел к ней домой и позвонил в дверь. — Ной не стал говорить, что прикинулся курьером: уловка казалась невероятно глупой.
— Ну и как, она приняла тебя?
— Нет, сказала, что все еще злится.
— Ты поверил, что она не причастна к твоему отстранению?
— До некоторой степени. Она среагировала моментально. Даже высмеяла мое предположение, будто они в сговоре с Мейсоном.
— Ну, определенно, я этого тоже не делала. Значит, кроме Авы, больше некому, коль скоро ты утверждаешь, что о подтасовке данных знали только мы двое. Хотя странно, судя по тому, какие у вас были отношения. Правда, ты залез в ее компьютер…
— Я сделал еще кое-что, о чем не сказал в прошлый раз, — со вздохом произнес Ной. Он выложил Лесли горестную историю своего похода к шефу Авы, когда он за спиной доктора Лондон выяснял, насколько она компетентный специалист.
— Ух ты! — воскликнула Лесли. — Как по мне, это гораздо больше тянет на предательство, чем чтение какого-то дурацкого письма. А откуда она узнала, что ты был у заведующего?
— Он сам ей сказал.
— Ух ты, ух ты! — повторила Лесли. — Ну, теперь все становится на свои места. Если она действительно подставила тебя, это смахивает на месть: зуб за зуб, чтобы начальство усомнилось в твоей компетентности.
— Да, я подумал об этом.
— А у тебя есть основания сомневаться в ней как в специалисте?
— Нет, в целом нет. Она хороший анестезиолог. Одно то, что ее взяли в штат БМБ, говорит само за себя.
Ной добрался до дома, но не решался зайти внутрь, опасаясь, что на лестнице сигнал окажется слабее и разговор прервется.
— Ты виделся с адвокатом? — спросила Лесли.
— Да, но это не адвокат, а одно сплошное расстройство. Мальчишка, который только вчера получил диплом. Наверное, ему поручают самые безнадежные дела. Вряд ли от него будет толк.
— Сочувствую, — вздохнула Лесли.
— Спасибо.
Распрощавшись с ней, Ной вошел в подъезд и начал медленно подниматься по ступенькам. Ноги вдруг сделались странно-тяжелыми, словно не хотели нести его обратно в квартиру.
Вернувшись домой, Ной стянул насквозь промокшую рубашку, включил кондиционер и без сил рухнул на кровать в спальне. Это был ужасный день. Даже разговор с Лесли не принес желанного облегчения. Напротив, беспокойство и раздражение по поводу Авы только усилилось. И ее упорное нежелание обсуждать неприятные эпизоды, которые заставили Ноя насторожиться, только усилили опасения и породили новые вопросы. А ведь Ава могла бы с легкостью успокоить его, и Ротхаузеру даже в голову не пришло бы делиться своими сомнениями с доктором Кумаром. И последующих бед тоже удалось бы избежать. Так или иначе, но за болезненной реакцией Авы на любые разговоры, связанные с ее профессиональной подготовкой, должна стоять какая-то причина. Интересно было бы разобраться, хотя бы для того, чтобы отвлечься от собственных проблем и унять тлеющее в глубине души негодование из-за ее поступков.
