— Абсолютно! Если не возражаете, я загляну в хранилище? — спросил Ной.
— Да, пожалуйста. Сейчас выдам вам ключ, — сказала Гертруда.
Несколько минут спустя Ротхаузер стоял в подвале библиотеки перед зарешеченной дверью архива, за которой хранились все диссертационные работы Массачусетского технологического института начиная с девятнадцатого века. Ключ висел на короткой цепочке, прикрепленной к увесистой деревянной бирке. Как только Ной открыл замок и переступил порог хранилища, дверь за ним автоматически захлопнулась. В тишине архива, похожей на молчание гробницы, металлический щелчок прозвучал особенно громко. Ной понял: чтобы выйти наружу, ему снова придется воспользоваться ключом. От мысли о том, что он заперт в подвале, по спине пополз неприятный холодок. С тем количеством материала, который сейчас доступен в интернете, вряд ли найдется много желающих спускаться в библиотечные подземелья. Ной прикинул, сколько времени потребуется на его спасение, если что-то пойдет не так и он не сможет открыть дверь, особенно если Гертруда забудет, что выдала ключ читателю.
Старясь не обращать внимания на зловещую тишину и сосущее под ложечкой беспокойство, он быстро отыскал секцию, помеченную буквой «Р»: материалы были расставлены в алфавитном порядке по фамилиям авторов, а не по тематике. Ною не понадобилось много времени, чтобы добраться до нужной полки. Здесь он увидел корешки папок, в которых хранились два экземпляра его диссертации; место для третьего экземпляра пустовало. Итак, кому-то вопреки всем правилам удалось вынести архивный том из библиотеки.
Ной вздохнул с облегчением, когда выбрался из подземелья и снова оказался в ярко освещенном зале возле стойки дежурного библиотекаря, где и сообщил о пропаже одного экземпляра своей диссертации.
— Даже не знаю, что и сказать, — захлопала ресницами Гертруда. — Пожалуй, оставлю записку завтрашней дневной смене. А вы, если хотите, можете указать номер своего телефона. Как только что-то выяснится, вам перезвонят.
Когда Ротхаузер вышел на улицу, солнце почти скрылось за горизонтом, но было еще светло. С крыльца библиотеки открывался великолепный вид на Бостон, лежащий на противоположном берегу реки. Отражение высотных зданий подрагивало в водах Чарльза. Ной помедлил немного, любуясь панорамой, а затем покрутил головой в поисках своего сопровождения. Странно, но хвост снова исчез, а Ной, как и утром, вдруг почувствовал себя брошенным. Как ни прискорбно, но парочка, ходившая за ним по пятам, оставалась для отрезанного от работы в клинике врача чуть ли не единственной связью с внешним миром.
Шагая обратно к метро на Кендалл-сквер, Ной то и дело поглядывал через плечо, но так никого и не заметил. Однако, спустившись на платформу, порадовался, что его приятели отстали. Еще по пути в библиотеку Ной подумал, как неуютно будет возвращаться домой в сумерках: пожелай преследователи разделаться с ним, лучшего места, чем пустая вечерняя станция, не найти. Сейчас на перроне, кроме Ноя, стоял всего один человек, да и тот находился в самом дальнем конце.
Врач почувствовал облегчение, когда послышался грохот приближающегося поезда. Он быстро нырнул в первый вагон, а еще десять минут спустя вышел на Чарльз-стрит и окончательно перевел дух, оказавшись в знакомом районе. Возле тайского ресторана, куда он столько раз ходил за едой, чтобы потом насладиться чудесным ужином в компании Авы, Ной замедлил шаг. Впервые после катастрофы, случившейся в прошлый вторник, он почувствовал голод. Потоптавшись несколько мгновений на тротуаре, он зашел внутрь и заказал те блюда, которые обычно брал для ужина с подругой.
В этот поздний час Ной оказался единственным посетителем ресторана. Сидя в одиночестве за столиком в углу зала, он чувствовал себя неловко и пожалел, что не взял заказ навынос. Быстро расправившись с ужином, он снова выбрался на улицу. Августовская ночь окутала город, но знаменитые газовые фонари Бикон-Хилл разливались теплым сиянием, освещая путь. Двигаясь вверх по Ривер-стрит, Ной озирался по сторонам в странной надежде увидеть чернокожего атлета. Вместо него он заметил идущего навстречу соседа по дому. Поравнявшись, мужчина коротко кивнул Ною, хотя они знали друг друга только в лицо.
Наконец Ротхаузер остановился у своего подъезда. Подняться наверх и снова оказаться одному в четырех стенах — от одной мысли делалось тошно. Ной подумал, не вернуться ли к Аве, вдруг она за это время смягчилась и они смогут спокойно поговорить и все выяснить. Однако, вспомнив ее сердитый взгляд, он решил, что шансы невелики, а излишняя настойчивость может только еще больше разозлить Аву.
