Ной допил кофе и подошел к раковине, чтобы сполоснуть чашку. Желая в полной мере воспользоваться выпавшей передышкой, он собрался провести пару часов в библиотеке — просмотреть еще разок статьи, которые выбрал для обсуждения на заседании Журнального клуба во вторник на будущей неделе. Но его планы рухнули в тот самый миг, когда в ординаторской появилась Дон Уильямс. За шумом воды Ной не услышал, как она вошла. Дон остановилась у него за спиной, терпеливо дожидаясь, пока доктор Ротхаузер закончит мыть чашку и обратит на нее внимание. Впрочем, не заметить медсестру было трудно: высокая, почти шести футов ростом, слегка полноватая, она стояла так близко, что Ной, обернувшись, едва не столкнулся с участницей злополучной операции, окончившейся смертью Брюса Винсента. Ной неплохо знал сестру Уильямс — человека прямого, жесткого, решительного и отлично знающего свое дело.
— У вас есть минутка, доктор Ротхаузер? — спросила Дон. Она говорила негромко и быстро. Ной сразу расценил это как нехороший знак.
— Да, думаю, есть, — сказал он, уже догадываясь, что мирное настроение, снизошедшее на него столь внезапно, вот-вот рассеется, как утренний туман. На всякий случай Ной окинул взглядом комнату отдыха: в этот час народу тут было немного, и никто не обращал на них внимания.
— Я хотела внести свою лепту в расследование дела Брюса Винсента, — начала Дон, еще больше понижая голос.
Ной не мог не заметить напряженного выражения, застывшего у нее на лице.
— Может, пойдем куда-нибудь, где не так многолюдно? — предложил он. От одного упоминания имени Брюса сердце в груди учащенно забилось, и Ной в очередной раз пожалел, что главному ординатору клиники не положен личный кабинет. Судя по всему, сведения, которыми намеревалась поделиться Дон, не предназначались для посторонних ушей.
— Да нет, здесь нормально, — сказала Дон. — Они нас не слышат.
— Хорошо. Тогда я весь внимание.
— Я знаю, вы будете докладывать об этом случае на конференции. Так вот, хочу сказать: доктор Мейсон появился в операционной через час после того, как пациенту дали наркоз. Сами понимаете, никакой предварительной беседы он не проводил. Уверена, если бы хирург поговорил с Брюсом, все сложилось бы иначе.
— Да, мне известно, что произошла задержка с началом операции, — дипломатично ответил Ной.
— И у него шли еще три операции. Одновременно! — гневно выпалила Дон, невольно повышая голос, но тут же поняла, что увлеклась, и зажала рот ладонью. — Ой, извините… — Она оглянулась, проверяя, не слышал ли кто ее выпада.
— Ничего, все в порядке, — успокоил ее Ной. — Расследование пока не закончено, и я намерен побеседовать со всеми, кто принимал участие в той операции. В том числе и с вами, если у вас найдется что добавить. Но в любом случае спасибо, что сами подошли ко мне.
— Я знаю, в департаменте идут дискуссии по поводу конвейерных операций, — еще больше понижая голос, продолжила Дон. — Но ситуация с мистером Винсентом была совсем уж за гранью. Я просто хотела убедиться, что вы в курсе, и, по-моему, на конференции обязательно нужно сказать об этом.
— Дон, я ценю вашу откровенность и желание помочь, — с нажимом произнес Ной. — И непременно отмечу в докладе оба факта — и задержку операции, и беседу, которую на предварительном этапе с пациентом не провели должным образом.
— Спасибо, что выслушали меня, доктор Ротхаузер. Мистер Винсент был замечательным человеком. Его смерть — настоящая трагедия, этого не должно было случиться. По крайней мере, мне так кажется. И я скучаю по Брюсу каждое утро, когда заезжаю на парковку… Многие у нас в больнице разделяют мое мнение. Благодарю, что уделили мне время. И удачи вам.
— Вы правы: беда, когда умирает человек, тем более такой молодой и здоровый, и к тому же любимец всей клиники. Еще раз спасибо, что сочли нужным поговорить со мной.
Дон со вздохом кивнула, развернулась и решительной походкой направилась к выходу.
Ной смотрел ей вслед, бормоча под нос тихие проклятия. Нет, причиной его гнева была вовсе не Дон Уильямс. Ной злился на самого себя, что до сих пор толком так и не взялся за дело Брюса Винсента. И что соврал Дон, будто еще не закончил расследование, хотя оно даже не начиналось. Ною следовало приступить к делу неделю назад, когда Мейсон вздумал угрожать ему. А он, точно страус, спрятал голову в песок, надеясь, что кошмар рассосется сам собой. Но поскольку рассчитывать на чудо не приходится, пора действовать. Сегодня пятница, значит, до конференции осталось всего четыре дня.
О походе в библиотеку можно было забыть. Как и о намерении сменить операционный костюм на обычную одежду. Ной просто накинул сверху белый халат и отправился на третий этаж в кабинет с табличкой «Хирургическая ординатура», к своему крохотному столу. Неожиданный визит Дон Уильямс стал тем самым пинком, который был необходим Ною.
