Далее Ной перешел к отчету, добавленному анестезиологом Авой Лондон, с ее характерной манерой употребления прилагательных в превосходной степени и полным отсутствием стандартных аббревиатур и сокращений. Первая запись была сделана по итогам предварительной беседы с мистером Винсентом: со слов пациента, он не страдал хроническими заболеваниями, у него нет аллергии, он не принимал лекарств, не пил и не ел с полуночи и ему никогда прежде не давали наркоз… Ной пробежал глазами очередную строчку и замер. Доктор Лондон подчеркнула отсутствие проблем с желудочно-кишечным трактом. То есть она задала отдельный вопрос о симптомах вроде изжоги, и пациент их отрицал. Как, впрочем, и то, что с утра плотно позавтракал. Как выяснилось позже, последнее было откровенной ложью.
Ной понимал: именно на основе этих данных и было принято решение о выборе типа анестезии, что бы там ни говорил Мейсон, пытаясь спихнуть вину на анестезиолога. Если бы пациент сказал Аве правду, он сейчас был бы жив. А если учесть записи, которые, скорее всего, добавил постфактум ассистент Дикого Билла, картина вырисовывалась хуже некуда. Ной мысленно застонал: как ему выступить в ближайшую среду на конференции и не упомянуть в докладе имени доктора Уильяма Мейсона?
Вернувшись к записям доктора Лондон, Ной прочел, что Брюс Винсент испытывал перед операцией умеренное беспокойство, главным образом по поводу своего опоздания и того, что из-за возможной задержки доктор Мейсон может рассердиться. Ной криво ухмыльнулся: сам хирург опоздал на час, заставив находящегося под наркозом пациента и всю операционную бригаду дожидаться, когда он соизволит приступить к работе.
Далее доктор Лондон указала препараты, которые были введены мистеру Винсенту: мидазолам для премедикации, пропофол для наркоза и бупивакаин для спинальной анестезии. Последняя прошла без осложнений.
Следующая запись анестезиолога была деловитой и сдержанной: в ней упоминалась массивная регургитация, аспирация и внезапная остановка сердца при переходе со спинальной анестезии на общую и попытке интубации трахеи. Затем она описала дефибрилляцию, введение гепарина в качестве антикоагулянта, помещение пациента на аппарат искусственного кровообращения и, наконец, бронхоскопию. Ава Лондон перечислила все препараты, которыми безуспешно пыталась завести сердце пациента. В последней строке было указано время отключения АИК и констатации смерти.
Ной тяжело вздохнул. Перечитывая отчет, он ясно видел мысленным взором последний эпизод. Это был печальный момент для всех, кто присутствовал в операционной.
Далее Ной перешел к записям сестры, которая регистрировала Брюса в приемном покое. Марту Стэнли Ной знал с тех пор, когда сам был младшим ординатором. Марта писала, используя обычные сокращения. Она отметила, что ЭКГ и анализ крови в норме, аллергии нет, лекарств пациент не принимает, не ел и не пил с полуночи, грыжа находится справа. И вновь ни слова о рефлюксе или вздутии живота.
Кроме Марты, еще две медсестры — Хелен Моран и Конни Маршанд, — участвовавшие в подготовке Брюса к операции, записали в истории те же сведения. И снова никаких упоминаний о проблемах с желудочно-кишечным трактом.
Затем Ной обратился к отчетам врачей. Первое заключение написал Сид Эндрюс. В нем говорилось, как они с Мейсоном начали пластику грыжи и все шло гладко до момента, когда выяснилось, что вправить ее через разрез не удастся и придется вскрывать брюшную полость. Второе заключение было составлено доктором Адамом Стивенсом. Кардиохирург описывал процедуру перевода пациента на искусственное кровообращение и последующие безуспешные попытки восстановить работу сердца. Автором третьего отчета был сам Ной. Четвертое заключение написал пульмонолог, доктор Уайт, который делал бронхоскопию, чтобы удалить аспирированный материал из легких пациента.
И последние данные, на которые Ной обратил внимание, — анализы крови, особенно уровень электролитов. Все показатели были в норме, в том числе и в образце, взятом уже после того, как пациента перевели на АИК. И это было самое неприятное, потому что Ной по-прежнему не понимал, по какой причине сердце не заработало после проведенной бронхоскопии. Поначалу он еще надеялся, что дело в недостатке калия. Но раз калий в норме, невозможно определить, какое действие врачей оказалось неверным.
