Ной откинулся на спинку стула и задумчиво потер подбородок. Он никак не мог решить, с кем из участников злополучной операции следует поговорить в первую очередь. Зато он знал наверняка, кто стоит в его списке последним: доктор Мейсон. Любой разговор с ним обернется жестким противостоянием, так что к моменту беседы с Диким Биллом Ной должен быть во всеоружии. Судя по настрою звездного хирурга, он не потерпел бы никаких обвинений в свой адрес и задался целью полностью свалить вину на других, главным образом на анестезиолога, сестер приемного отделения и на самого пациента. Помня об этом, Ной подумал, что с доктором Авой Лондон лучше поговорить в предпоследнюю очередь. Они не были близко знакомы, но у него сложилось впечатление, что Ава — человек приветливый и доброжелательный, хотя держится несколько отстраненно. Если учесть, что доктор Мейсон попытается обвинить анестезиолога во всех смертных грехах, а доктор Лондон, со своей стороны, уже высказала возмущение поведением хирурга, разговор с Авой мог оказаться не менее напряженным, чем с ее противником. Ною совсем не хотелось очутиться на линии огня: это означало бы потенциальную угрозу и для него.
Решив начать с той точки, откуда Брюс Винсент отправился в свой роковой путь, Ной собрался навестить сестру Марту Стэнли. Он подумал, что лучше явиться самому, чем разговаривать по телефону. Однако, едва он поднялся из-за стола, его мобильный разразился пронзительной трелью. Звонил доктор Арнольд Уэллс, старший ординатор отделения неотложной помощи.
— Слава богу, ты взял трубку, — выдохнул Арнольд. — Я тут зашиваюсь. Поступили сразу несколько тяжелых. Авария на трассе, лобовое столкновение: травмы головы и грудной клетки. Нужна помощь!
— Уже бегу! — выпалил Ной, заставив обитателей кабинета вздрогнуть и оторваться от своих бумаг.
Лифта он ждать не стал: спуститься с третьего административного этажа на первый, в неотложку, гораздо быстрее по лестнице. Ной припустил вниз, прыгая через ступеньку и одной рукой придерживая висящий на шее стетоскоп, а другой сжимая рабочий планшет. Оставалось надеяться, что коллекция ручек, которыми были набиты его карманы, не высыплется по дороге. Бежать было недалеко, но все же Ной запыхался. К счастью, ему не пришлось выяснять, где находятся пострадавшие: едва он ворвался в отделение, как дежурный за стойкой замахал в сторону бокса № 4. Ной бросился туда, растолкав стайку парамедиков со скорой, направляющихся к выходу.
Пациент был в ужасном состоянии: сплошное кровавое месиво, конечности судорожно подергиваются, одежда, которую пришлось разрезать от шеи до живота, висит клочьями. Основные видимые травмы находились на голове: вместо правого глаза зияла дыра, глубокая рана начиналась посредине лба и скрывалась под волосами, в ней виднелись осколки кости и крошечные кусочки желтоватого мозгового вещества. Арнольд пытался качать воздух мешком Амбу, но раздавленная грудная клетка мужчины не позволяла проводить эффективную вентиляцию легких.
— Боже правый, — пробормотал Ной, напряженно обдумывая первоочередные действия, поскольку ситуация была критической.
Второй раз за сегодняшний день Ной толкнул распашную дверь и покинул хирургический блок. Утром, убедившись, что дела у новичков идут отлично, Ной уходил в приподнятом настроении. Сейчас настроение у него было просто превосходным, несмотря на помятый вид и заляпанный кровью операционный костюм. Он упивался неповторимым ощущением победы, которое ему давала хирургия — и, пожалуй, только она.
Случай оказался чрезвычайно сложным. Сорокалетний Джон Хортон, аналитик крупной инвестиционной компании, попавший в аварию на шоссе 93, прибыл в больницу в критическом состоянии. Как человек разумный и рассудительный, садясь за руль своего классического авто без подушек безопасности, он должен был пристегнуться ремнем. Увы, почему-то пострадавший этого не сделал. В результате при лобовом столкновении, произошедшем на скорости шестьдесят миль в час, Джон напоролся на рулевую колонку, которая смяла ему грудь, а затем вылетел через лобовое стекло, как снаряд из катапульты.
При первом же взгляде на пострадавшего натренированный ум Ноя мгновенно оценил ситуацию, позволив действовать быстро и решительно — точно так же он действовал, вскрывая грудную клетку Брюса Винсента.
Понимая, что первым делом надо обеспечить нормальный доступ кислорода в легкие, Ной велел дежурному принести набор для трахеостомии, а сестре — ввести пациенту фетанил для обезболивания. Пока Арнольд работал мешком Амбу, Ной поставил в трахею трубку, а затем подключил респиратор. Уровень сатурации сразу же пошел вверх, что дало возможность уже без спешки сделать рентген, который показал множественные переломы ребер, грудины и черепа, а также обширные повреждения внутренних органов.
