Взглянув на часы, Ной убедился, что до начала дневного обхода есть время. Он вышел из комнаты отдыха и направился обратно в хирургический блок, решив найти еще двух анестезиологов — Дэвида Уайли и Гарри Чона. Ему хотелось услышать их профессиональное мнение, которое подтвердило бы или опровергло убежденность доктора Лондон в верности выбранной ею тактики ведения анестезии. Взгляд со стороны зачастую бывает более объективным.
На улице было еще светло, когда Ной вышел из подъезда своего многоквартирного дома и направился в сторону Луисбург-сквер, фешенебельной части квартала Бикон-Хилл, существенно отличающейся от скромной Ривер-стрит и прилегающих к ней улочек. Как только Ною удалось выбраться из больницы, он помчался домой, чтобы принять душ и переодеться. Последний раз Ротхаузер был у себя в квартире шестнадцать часов назад.
Натянув джинсы и свежую рубашку поло — наряд, который, по мнению Ноя, шел ему, — он подумал было надеть свой единственный пиджак и повязать галстук, но затем отверг эту идею: слишком чопорно и старомодно. Стоя перед зеркалом и приглаживая волосы, Ной не мог не признаться самому себе, что предстоящая встреча с доктором Лондон волнует его и одновременно заставляет нервничать, причем гораздо больше, чем того требует разговор с коллегой о злополучной операции и выработке стратегии поведения на конференции по летальным исходам. Волнение не отпускало Ноя с того самого момента, как случился их с Авой неожиданный тет-а-тет в комнате отдыха среди шума и гомона веселящихся коллег. Чтобы немного отвлечься, Ной решил сосредоточиться на самой прогулке по вечерним улицам. За пять лет, проведенных в Бостоне, он бессчетное число раз ходил по Луисбург-сквер и часто задавался вопросом, как выглядят внутри эти фешенебельные особняки из красного кирпича. И вот теперь ему выпал шанс побывать в одном из них. Кроме того, Ноя страшно интересовало, какова Ава Лондон в домашней обстановке.
Ной надеялся освободиться гораздо раньше, но пришлось задержаться из-за конфликта, возникшего между двумя ординаторами: терапевтом и хирургом, к которому первый обратился за консультацией. Все кончилось неприятной сценой, и Ною потребовалось время, чтобы уладить ссору, дав при этом возможность обоим спорщикам сохранить лицо. Для Ноя опыт оказался полезным и лишний раз показал, что дипломатия — один из талантов, которым должен обладать главный ординатор. И этому таланту в ближайшую среду предстояло пройти серьезную проверку.
Шагая по Пинкни-стрит, Ной обдумывал слова анестезиологов Дэвида Уайли и Гарри Чона, которых он допросил с пристрастием, нагрянув к ним в ординаторскую. Коллеги Авы подтвердили, что случай с мистером Винсентом широко обсуждался на собрании у них в отделении, и все без исключения поддержали доктора Лондон: ее действия были абсолютно верными. Также большинство винит доктора Мейсона с его самоуверенной манерой вести сразу несколько операций, заставляя анестезиологов держать пациента в наркозе, пока хирург порхает из одного зала в другой. Поднимаясь вверх по улице, Ной гадал, стоит ли упомянуть об этом в разговоре с Авой. Наверняка мнение коллег станет для нее своего рода поддержкой. Однако, поразмыслив, главный ординатор решил промолчать: не стоит признаваться, что он собирал сведения о докторе Лондон у нее за спиной.
Добравшись до Луисбург-сквер, Ной остановился, окидывая взглядом внезапно открывшийся перед ним оазис посреди лабиринта краснокирпичных построек, мощеных тротуаров и черных асфальтовых дорог, составляющих остальную часть Бикон-Хилла. Луисбург-сквер[6] была скорее прямоугольной формы — площадь, в центре которой тянулся длинный газон, огороженный массивной решеткой из кованого железа и рядом вязов с густыми кронами. На траве играла стайка детей, их звонкие голоса эхом отдавались от стен домов, расположенных по обе стороны площади.
Улица шла перпендикулярно склону холма, в результате одна сторона Луисбург-сквер располагалась чуть выше другой. Дом № 16 находился на нижней стороне. Преодолев полдюжины гранитных ступеней, Ной оказался перед блестящей полированной дверью из красного дерева. Он поискал звонок, но не нашел и осторожно надавил на дверную ручку. Дверь легко открылась, и Ной вступил в большой холл. Здесь он увидел наконец звонок и нажал на кнопку. Однако ничего не произошло. Ной ждал, борясь с искушением позвонить еще раз и одновременно стараясь отогнать тревожные образы: дверь остается закрытой, и он уходит восвояси. У Авы могли измениться обстоятельства, а номер своего мобильного Ной ей не дал. Поняв, что задерживается в больнице, он хотел послать сообщение, но затем передумал, отчасти из суеверных соображений — чтобы она не отменила назначенную встречу.
