— Ну не в буквальном смысле. Мейсон пытался приставать ко мне. Дважды звонил домой, напрашиваясь в гости, якобы находится по соседству и хочет заскочить поговорить о пациенте. У меня никогда не было желания заводить близкие отношения с кем-либо из коллег, и уж тем более с доктором Мейсоном. Я старалась вести себя дипломатично, но это сложно: он напорист и совершенно неспособен принять «нет». Уверена, мой отказ он посчитал личным оскорблением. И затаил злобу. А теперь, когда его прижали с делом Брюса Винсента, ему необходимо найти козла отпущения. В сложившейся ситуации я как нельзя лучше подхожу на эту роль.
— О, мне так жаль. Простите…
— Не нужно извиняться. Больше всего меня беспокоит, что Мейсон и доктор Кумар давнишние приятели. Мой босс наверняка будет на стороне ведущего хирурга. А мне, признаюсь, совершенно не хочется потерять работу. Но этого не миновать, если Мейсону удастся свалить вину за смерть пациента на анестезиолога. Ужасно, я ведь с первого курса мечтала работать в БМБ.
— Его поведение квалифицируется как сексуальное домогательство, — заметил Ной.
— Да, совершенно верно, — согласилась Ава. — Спасибо, что назвали вещи своими именами.
— По какой-то странной иронии меня Мейсон невзлюбил тоже из-за романтических отношений.
Раскрыв рот, Ава с удивлением уставилась на Ноя.
— Нет-нет, минутку, — он вскинул руки и рассмеялся. — Не поймите меня превратно: Мейсон не подбивал ко мне клинья.
— А, ну ладно, — вновь обретая самообладание, улыбнулась Ава. — Не хочу делать поспешных выводов, но, полагаю, для вас не секрет, что по больнице ходят разные слухи. Вас считают одним из самых завидных холостяков, но никому из наших дам так и не удалось привлечь ваше внимание.
— Да, я в курсе слухов, и они меня не волнуют. Но нет, я не гей.
— Понятно. Благодарю за откровенность. Так в чем же дело, почему Мейсон точит на вас зуб?
— Помните Мэг, Марджери Грин? Она была хирургом-ординатором три года назад.
— Помню. И, кажется, внезапно уволилась?
— Верно. Ее выгнали из ординатуры. У них с Мейсоном был роман.
— Мэг уволили из-за связи с руководителем ординатуры? — Ава нахмурилась. — По-моему, это несправедливо.
— Нет, об их связи с Мейсоном стало известно уже потом. Мэг уволили по другой причине: выяснилось, что она наркоманка. А мне пришлось стать тем, кто раскрыл ее тайну. Мейсон так и не простил, что я сдал его подружку. А теперь выходит, я снова оказался у него на пути. Он бесится из-за того, что могут поднять вопрос конвейерной хирургии. Меньше всего на свете мне хочется вступать в конфликт с Мейсоном, но, думаю, вы правы: в смерти Брюса Винсента виноваты двое — сам пациент и хирург.
— Понятно. Выходит, мы оба досадили Дикому Биллу, — подытожила Ава, — и он хочет поквитаться с нами обоими.
— Я бы использовал более сильное выражение, — грустно усмехнулся Ной. — Во всяком случае, на мой счет. Учитывая мстительную натуру Мейсона, не удивлюсь, если он попытается добиться моего увольнения из ординатуры.
— Вряд ли вам следует беспокоиться, — возразила Ава. — Вы на хорошем счету, все в больнице уважают вас и ценят.
— Да, знаю. Но все равно не могу перестать волноваться. Беда еще и в том, — признался Ной, — что я испытываю неконтролируемую тревогу перед любыми авторитетными фигурами. Это началось давно, еще в школе. И только усугубилось после того, как я решил стать хирургом.
— Вы видите в докторе Мейсоне авторитетную фигуру?
— Конечно. Он известный и влиятельный человек.
— Извините, можно задать вам личный вопрос? — осторожно произнесла Ава. — У вас не было проблем в отношениях с отцом?
— Мой отец умер, когда я учился в старшей школе, — сказал Ной.
— Надо же, какое совпадение, — вздохнула Ава, — мой тоже.
— Соболезную.
— И я вам.
— Ну что же, — предложил Ной, — давайте все-таки перейдем к нашей главной теме. Просто чтобы вы знали: я изучил историю болезни мистера Винсента, поговорил со всеми, кто так или иначе принимал участие в его подготовке и в самой операции. Со всеми, кроме доктора Мейсона. От одной мысли, что придется говорить с ним, в дрожь бросает. Поэтому я оставил его напоследок.
— Разумно, — согласилась Ава. — Беседа с ним может оказаться не менее трудной, чем выступление на конференции.
— Именно так! Мне нужно подготовиться и к тому, и к другому. От вас же я хотел бы услышать все, что, по вашему мнению, является важным и что я не смогу получить из других источников.
Ава помолчала, задумчиво прикусив губу.
— Вы обратили внимание, что в карте нет записи дежурного ординатора о предоперационном осмотре? — спросила она.
— Конечно! Марта Стэнли объяснила, почему так вышло: ординатор был завален работой, а мистер Винсент опоздал на сорок минут. Они решили ускорить регистрацию и обойтись без дополнительного осмотра.
— А то, что в анамнезе нет ни слова о рефлюксной болезни и обструктивных симптомах, связанных с грыжей, тоже знаете?
— Ну, это не совсем так, — сообщил Ной. — Оба фактора упомянуты.
— Нет, там не было этой информации! — с внезапным волнением, почти гневом, возразила Ава.
