— Ну вот, доктор Ротхаузер, у нас опять авария: ординатор попыталась самостоятельно провести интубацию, пока доктор Лондон была занята в соседней операционной, и не справилась.
— Дайте-ка угадаю, — перебил ее Ной. — Доктор Джексон торопился и заставил ее начать наркоз, не дожидаясь доктора Лондон?
— В точку! — кивнула Дон. — Это что-то невероятное: он чуть ли не силой принудил ее.
— Внимание, разряд! — скомандовала Брианна Уилсон, держа наготове электроды дефибриллятора.
Последовал глухой треск, и одновременно тело пациентки дернулось: произошло общее сокращение мышц. Все разом посмотрели на монитор ЭКГ, и только Ава быстро шагнула к столу и снова попыталась установить эндотрахеальную трубку. У присутствующих вырвался дружный вздох облегчения: фибрилляция прекратилась, сердечный ритм восстановился.
— Что произошло? — спросил Ной, подходя к Аве.
— Не могу интубировать, — резко бросила она, — не вижу вход в трахею.
— Похоже, у нее шея не сгибается, — заметил Ной. — Травма позвонков?
— Да, черт подери, доступ к трахее перекрыт. Карла, — позвала она девушку, — попробуй снова надавить на шею.
Чувствуя нарастающую панику, Ной взглянул на монитор ЭКГ. Увиденное ему не понравилось: ритм оставался неровным, сохранялась угроза повторной фибрилляции. Ной посмотрел на показания пульсоксиметра, все еще подающего тревожные сигналы: насыщение крови кислородом почти не выросло. Цвет кожных покровов пациентки, который и так был бледно-серым, начал приобретать выраженный голубоватый оттенок. Справа от Ноя стояла тележка с ларингоскопами и другим интубационным оборудованием, включая набор для трахеотомии.
И в ту же секунду Ной понял, что следует делать. Как и в случае с Брюсом Винсентом, он действовал решительно и быстро. Схватив набор, Ротхаузер вскрыл упаковку, извлек шприц с надетым на иглу катетером и, оттеснив Аву и Карлу в сторону, занял их место у стола. Поместив конец иглы в углубление под адамовым яблоком, он ввел иглу в трахею. Когда Ной втянул поршень и шприц наполнился воздухом, он понял, что попал в нужную точку. Затем быстро извлек иглу из катетера, вставил в него металлический проводник, а вдоль него — расширитель, чтобы увеличить отверстие в трахее, после чего установил трахеотомическую трубку.
— Отлично! — похвалила Ава. Подсоединив дыхательный аппарат к трубке, она включила подачу стопроцентного кислорода.
Но стоило команде перевести дух, решив, что опасность миновала, снова раздался сигнал тревоги: случилась повторная фибрилляция. Уровень кислорода в крови, начавший было повышаться, пополз вниз. Последовал очередной всплеск активности в операционной: закрытый массаж сердца и новый разряд дефибриллятора.
Взгляды устремились на монитор. По залу прокатился короткий возглас: фибрилляция прекратилась. Но ощущение победы длилось недолго — сердечный ритм не восстанавливался. Сердце упорно молчало, а кардиомонитор показывал ровную прямую линию: асистолия. Ситуация все больше напоминала трагедию с Брюсом Винсентом. Анестезиологи начали вводить различные кардиостимулирующие препараты, прежде всего адреналин.
Пару минут спустя в операционной появился кардиолог Джерард Споллек, на ходу натягивая хирургическую маску.
— Полагаю, мы имеем дело с острым инфарктом миокарда на фоне гипоксии, — сказал он, выслушав короткий доклад Авы. — Ничего хорошего, коллеги, нам это не сулит, но кое-что можем попробовать.
Сестра сделала еще несколько инъекций по предложенной кардиологом схеме. Ординаторы тем временем продолжали закрытый массаж сердца, а дыхательный аппарат подавал стопроцентный кислород. Когда и ни меры не помогли, доктор Споллек ввел электрод внутреннего кардиостимулятора через яремную вену пациентки. Увы, все усилия оказались напрасны: сердце не работало.
— Боюсь, на этом все. Сердце не отвечает. Видимо, повреждения слишком серьезные. Мне жаль, коллеги, что не сумел помочь. И спасибо, что разрешили поучаствовать. — Споллек одарил всех почтительным полупоклоном и удалился.
— Безобразие, — отчеканил доктор Джексон, едва за кардиологом захлопнулась дверь. На протяжении всего сражения, которое вели анестезиологи, он хранил гробовое молчание. Стоя в стороне со сцепленными в замок пальцами, хирург с растущим беспокойством наблюдал за происходящим. И все же надежда, что настанет и его черед заняться поврежденной ногой пациентки, не покидала его. — Хочу поставить вас всех в известность, что я намерен поговорить с доктором Кумаром об этой… — Джексон запнулся, подбирая слово, — об этой катастрофе. Молодая здоровая женщина умирает на операционном столе, и не где-нибудь в провинциальной больнице, а у нас, в Бостоне, в одной из лучших клиник страны! У меня просто нет слов!
Ноя так и подмывало сказать, что не следовало именитому хирургу одной из лучших клиник страны заставлять новичка-ординатора начать наркоз, не дожидаясь куратора, но он прикусил язык. Вряд ли сейчас имело смысл препираться. Джексон и так на взводе, в таком состоянии беседы с ним ни к чему, кроме склоки, не приведут.
