— Ни разу за всю мою практику я не сталкивалась с таким сложным с точки зрения интубации случаем, — чуть дрогнувшим голосом призналась Ава. — Четвертый уровень по шкале Маллампати.
Ной понял, что она пытается поддержать Карлу. Достойный поступок, но ведь и для самой Авы недавняя смерть Брюса Винсента стала серьезным испытанием, и вдруг всего пару недель спустя счет потерь увеличился уже до двух.
— Что же тут такого чертовски сложного? — скривился доктор Джексон. — Вы же, кажется, анестезиолог — мастер по установке эндотрахеальных трубок.
— Я вижу целый комплекс проблем, — сказала Ава, и голос у нее сорвался от плохо сдерживаемого гнева. Она замолчала и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.
— Совершенно очевидно, что шея пациентки повреждена и деформирована, — вступил Ной, приходя на помощь подруге. — К тому же женщина страдает ожирением средней степени, что также значительно усложняет интубацию. Верно, доктор Лондон?
Ава кивнула.
— Предположим, — все тем же высокомерным тоном процедил хирург. — Но вам следовало учесть эти сложности, приступая к работе. Бог ты мой, вы же все-таки профессионал, в конце концов!
— Насчет шеи я не знала, — подала голос Карла.
— Хотите сказать, что в карте предварительного осмотра не было информации о травме шейных позвонков? — взревел доктор Джексон.
— Нет, не было, — выдавила ассистентка.
— Боже правый. — Хирург закатил глаза, а затем обернулся к Ною: — Сегодня утром на конференции мы выслушали подробный рассказ о том, как ординатор приемного покоя не удосужился осмотреть пациента. Теперь выясняется, что другой ординатор забыл записать в карту важную информацию, отсутствие которой стало косвенной причиной смерти пациентки. А ведь это ваша епархия, доктор Ротхаузер, многоуважаемый главный ординатор. Похоже, мне придется побеседовать не только с доктором Кумаром, но и с доктором Эрнандесом.
— Я обязательно разберусь с этим, — пообещал Ной, мысленно застонав: только сегодня утром он чудом избежал скандала по делу Брюса Винсента, и вот пожалуйста, новый повод для очередного доклада.
— Да уж разберитесь, будьте так любезны, — злобно бросил хирург. Сдернув перчатки, он швырнул их на пол, стерильный халат и колпак полетели вслед за ними. Излив свой гнев, Уоррен Джексон покинул операционную.
Пока Уилсон и Фогель складывали на тележки инструменты для интубации, Дон с сердитым видом подхватила валяющиеся на полу вещи и затолкала в специальный мешок для отходов. Ной обернулся к анестезиологам. Ему хотелось сказать что-то ободряющее и — если бы он только осмелился — обнять Аву, но вместо этого он просто кивнул обеим, надеясь хотя бы так выразить поддержку.
— Сожалею, — односложно добавил он, на миг поймав взгляд Авы. Но она не ответила. Ной развернулся и молча вышел из операционной.
Каких сюрпризов следует ожидать от ближайшей конференции по летальным исходам? Об этом думал Ной, шагая обратно в зал № 18. Интересно, эти собрания так и будут его проклятием на протяжении всего года работы главным ординатором? По крайней мере, на этот раз не придется лавировать, обходя щекотливые вопросы, затрагивающие гордость основного его противника, доктора Мейсона. Хотя на этот раз и Дикий Билл не станет молчать. Не ограниченный больше запретом для участника разбираемого случая брать слово, он со всей яростью обрушится на коллег, и прежде всего на Аву. Поскольку не удалось поквитаться с ней сегодня утром, Мейсон наверняка попытается наверстать упущенное в деле Элен Гибсон. Это внушало серьезное беспокойство.
Он торопился вернуться к себе в операционную, заранее готовя извинения на тот случай, если ординаторы не слышали тревожного сигнала по внутренней связи. У выхода из зала № 15 его едва не сбил с ног доктор Мейсон: стягивая на ходу маску, хирург не смотрел, куда идет.
Ной отступил в сторону, чувствуя, как внутри все оборвалось.
— А, доктор Ротхаузер? — воскликнул Мейсон. — Отлично, вы-то мне и нужны.
Уж кто-кто, а Мейсон точно слышал объявление, мало того — наверняка знал, что произошло в соседней операционной. Верно говорят: плохие новости распространяются мгновенно.
— Извините, у меня начинается плановая операция, — пробормотал Ной, пытаясь обойти препятствие. — Я и так опаздываю.
— Итак, друг мой, — саркастически хмыкнул он, — вы, наверное, страшно гордитесь собой?
— Вы о чем? — переспросил сбитый с толку Ной.
— Ну как же, — со злобной улыбкой произнес доктор Мейсон, — ведь вы приложили массу сил, выгораживая эту некомпетентную дуру. И вот пожалуйста, результат не заставил себя ждать: еще одна смерть на столе, которой вполне можно было избежать.
— В данном случае доктор Лондон была всего лишь куратором, — напомнил Ной. Не успел он еще закончить фразу, как уже пожалел, что вообще раскрыл рот.
